![Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/1/4/3/moment-makiavelli-politicheskaya-mysl-florencii-i-atlanticheskaya-respublikanskaya-tradiciya-ne-meny-download.jpg)
Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]
- Автор: Покок Джон Гревилл Агард
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814185
- Переводчик: А. Звонарева
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]». Краткое содержание книги:
Что касается воинской virtù римлян, то она не подразумевала, что ordini и leggi, при которых она процветала и которые якобы послужили ее причиной, были хороши. Военные успехи римлян, по словам Бернардо, обусловлены costumi – любовью к славе, любовью к patria, а их он объясняет причинами скорее исторического, чем институционального характера. Город был беден и окружен врагами. Когда они были повержены и вошли в состав империи, которой сопутствовали богатство и роскошь, началось разложение, и необузданные пороки расцвели при лучшем законодательстве, какое только можно себе представить560.
Очевидно, Гвиччардини полагал, что воинская virtù и гражданская милиция могут существовать без народного правления и скорее сами приводили к последнему, чем были на нем основаны. Впрочем, он не доходит до утверждения, что следовало бы избегать создания гражданской милиции, ибо оно неминуемо ведет к безумствам народного правления; на самом деле его доводы формально несовместимы с такой позицией. Он против народной власти во Флоренции, потому что город нельзя вооружать. Он не говорит, что его не следует вооружать исходя из нормативных оснований; его нельзя вооружать по причинам историческим. Это рано или поздно вернет нас к теме рассудительности. Однако спор о virtù еще далеко не закончен. Критика Гвиччардини учрежденного патрициями порядка свидетельствует, что его симпатии к аристократии сочетались с категорическим отказом признавать монополию на должности за каким-либо классом, строго определенным с правовой или институциональной точки зрения. Он (по крайней мере в своих работах) не поддерживал олигархию и его совершенно не интересовало закрепление статуса благородного сословия. Построенная им элитарная модель правления в каждом пункте анализа является соревновательной меритократией, в которой те, кто наделен virtù – какую бы роль социальное положение ни играло в ее развитии, – получают и сохраняют за собой политические права, публично демонстрируя это качество, приобрести и проявить которое можно лишь в гражданской и политической деятельности561. Кроме этой роли, флорентийским ottimati оставалось лишь сотрудничество с Медичи. Впрочем, даже при таком положении дел Медичи сменили popolo в качестве судей, оценивающих проявления virtù, хотя сама природа virtù при этом коренным образом не менялась. Если virtù не приписывается562, но должна быть приобретена, продемонстрирована и признана, в политической системе, основанной на ней, необходима определенная открытость.
Более того, в ходе анализа virtù становится ясно, что одной из основных ценностей подобной политической системы должно стать величие. Вслед за дискуссией о народном ополчении в начале второй книги Содерини вновь берет слово, дабы высказаться в пользу virtù, как он ее понимает. В ответ на ранее изложенные Бернардо аргументы он настаивает, что недостаточно определить libertà как положение дел, при котором каждый человек может под защитой закона пользоваться тем, что имеет, не будучи обязанным могущественному покровителю или не боясь влиятельного угнетателя. Это, полагает он, в сущности, частный идеал, не вполне благоприятствующий духу res publica. Содерини выступает за правление libertà и virtù, то есть такое правление, где необычайно талантливым немногим дозволено удовлетворять жажду onore, стяжать которую можно, только совершая на глазах общества выдающиеся поступки, полезные для patria и общего блага. Свобода в его понимании – это свобода элиты в полной мере развивать свою virtù. Именно этот аргумент дает понять, насколько virtù стала неотличима от onore. Необходимо, продолжает Содерини, думать о чести, величии и достоинстве и ставить generosità и amplitudine563 выше одной лишь utilità564. Может быть, города и основываются, дабы оберегать безопасность и удобство (commodità) отдельных людей. Однако именно потому, что это цели – частные, города не могут устоять, если их граждане и правители не стремятся возвеличить и прославить их, а сами приобрести среди других народов репутацию generosi, ingegnosi, virtuosi e prudenti565 (внимание читателя особенно привлекают последние два эпитета). В отдельном индивиде нас восхищают смирение, умеренность и скромность, но в делах общественных нужны такие качества, как щедрость, величие и слава566. Onore не просто является целью libertà. Утрата последней прежде всего страшна позором и бесчестием, особенно для города, общественное устройство которого предполагает свободу и который ha fatta questa professione567.
560
Ibid. P. 157: «Né io ho biasimato el governo romano in tutti gli ordini suoi anzi oltre al laudare la disciplina militare, laudo e’ costumi loro che furono ammirabili e santi, lo appetito che ebbono della vera gloria, e lo amore ardentissimo della patria, e molte virtù che furono in quella città piú che mai in alcuna altra. Le quali cose non si disordinorono per la mala disposizione del governo nelle parti dette di sopra, perché le sedizioni non vennono a quegli estremi che disordinano tutti e’ beni delle città, ed el vivere di quella età non era corrotto come sono stati e’ tempi sequenti massime sendo la città povera e circundata di inimici che non gli lasciava scorrere alle delizie ed a’ piaceri; in modo che io credo che non tanto le legge buone, quanto la natura degli uomini e la severità di quegli antichi tempi… producessino quelle virtù e quelli costumi tanto notabili e la conservassino lungamente sincera da ogni corruzione di vizi. Vedete che ne’ tempi sequenti la città fu sempre meglio ordinata di legge ed era unita e concorde, e pure gli uomini andorono imbastardendo, e quelle virtù eccellente si convertirono in vizi enormi, e’ quali non nascono dalle discordie della città, ma dalle ricchezze, dalle grandezze degli imperi e dalle sicurtà»; «Я не порицал все порядки римского строя, более того, я восхваляю не только их военную дисциплину, но и их нравы, праведные и достойные восхищения, их стремление к истинной славе, и пылкую любовь к родине, и множество добродетелей, которыми этот город был наделен более, чем любой другой. Но все это пришло в упадок не из‐за ошибочных решений в управлении, о которых было сказано выше, поскольку восстания никогда не приводят к таким крайним последствиям, что способны разрушить все хорошее, что есть в городе, и общество в то время не было так развращено, как в последующие периоды, особенно когда город был беден и окружен недругами, что не давало ему предаваться наслаждениям и удовольствиям; таким образом, я считаю, что не столько хорошие законы, сколько людская природа и суровые условия тех древних времен… привели к торжеству тех добродетелей и столь замечательных нравов и долгое время сохраняли город неподвластным разложению и порокам. Вы можете видеть, что в последующие эпохи в законах города становилось все больше порядка, царило единение и согласие, и тем не менее началась порча людских нравов, и те выдающиеся добродетели превратились в ужасные пороки, причиной чему стали не внутренние раздоры, а богатство, величие империи и устойчивое положение».
561
Guicciardini F. Dialogo e discorsi. P. 93: «[Soderini:] E quegli ingegni piú elevati che sentono più che gli altri el gusto della vera gloria ed onore, aranno occasione e libertà di dimostrare ed esercitare piú le sue virtù. Di che io tengo conto non per satisfare o fomentare la ambizione loro, ma per beneficio della città, la quale… si troverrà che sempre si regge in su la virtù di pochi, perché pochi sono capaci di impresa si alta, che sono quegli che la natura ha dotati di piú ingegno e giudicio che gli altri. <…> …la gloria ed onore vero… consiste totalmente in fare opere generose e laudabili in beneficio ed esaltazione della sua patria ed utilità degli altri cittadini, non perdonando né a fatica né a pericolo»; «А те величайшие умы, что сильнее всех испытывают любовь к истинной славе и почестям, получат возможность и свободу показать и проявить свои добрые качества. Я учитываю это не для того, чтобы удовлетворить или разжечь их честолюбие, но для блага города, который… будет всегда опираться на добродетели немногих, поскольку лишь немногие способны на такие высокие деяния, а именно те, кто от природы наделен бóльшим умом и рассудительностью, чем другие люди. <…> …слава и истинные почести… заключаются исключительно в щедрых поступках, похвальных в силу того, что они служат благу и славе родины и приносят пользу остальным гражданам, при этом они совершаются невзирая на трудности и опасности».
562
По рождению или статусу. – Прим. ред.
563
Щедрость и величие (итал.). – Прим. ред.
564
Полезность (итал.). – Прим. ред.
565
Щедрые, изобретательные, добродетельные и рассудительные (итал.). – Прим. ред.
566
Guicciardini F. Dialogo e discorsi. P. 94–95: «…al bene essere di una città si abbi a considerare non solo che la sia governata giustamente e sanza oppressione di persona ed in modo che gli uomini godino el suo con sicurtà, ma ancora che la abbia uno governo tale che gli dia dignità e splendore: perché el pensare solo allo utile ed a godersi sicuramente el suo, è piú presto cosa privata che conveniente a uno publico, nel quale si debbe… considerare piú quella generosità ed amplitudine che la utilità. Perché se bene le città furono instituite principalmente per sicurtà… la commodità che ricerca la vita umana, nondimeno si appartiene pensare… in modo che gli abitatori acquistino… riputazione e fama di essere generosi, ingegnosi, virtuosi e prudenti; perché el fine solo della sicurtà e delle commodità è conveniente a’ privati considerandogli a uno per uno, ma piú basso e piú abietto assai di quello che debbe essere alla nobilita di una congregazione. <…> Però dicono gli scrittori che ne’ privati si lauda la umilità, la parsimonia, la modestia, ma nella cose publiche si considera la generosità, la magnificenzia e lo splendore»; «…для благосостояния города нужно принимать во внимание не только необходимость управлять им справедливо, и без притеснений, и так, чтобы люди могли в безопасности пользоваться тем, что им принадлежит, но и необходимость такой формы правления, которая бы обеспечила ему достоинство и славу: потому что заботы лишь о собственной выгоде и о безопасном пользовании тем, что человеку принадлежит, относятся более к частной сфере, нежели к общественной, которая требует… принимать во внимание щедрость и величие больше, чем полезность. Потому что, хоть города были основаны прежде всего для обеспечения безопасности… для достижения удобства, к которому люди стремятся в жизни, тем не менее надлежит думать… о том, чтобы жители приобрели… славу и доброе имя, будучи щедрыми, изобретательными, добродетельными и благоразумными; потому что безопасность и удобство как единственные цели подходят частным лицам, каждому по отдельности, но это слишком мелкие и низменные цели по сравнением с благородством, необходимым для объединения людей. <…> Но в книгах написано, что в частном человеке ценят смирение, бережливость и скромность, но в общественных делах имеют значение щедрость, величие и слава».
567
Сделал это своим жизненным правилом (итал.). – Прим. ред.