Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]

Таким образом, дабы проанализировать оставшуюся часть текста Гвиччардини, мы должны посмотреть, как диалог между virtù и рассудительностью порождает идеи, ставшие ключевыми для традиции республиканского конституционализма. Подобная интерпретация будет поддерживать тезис о том, что данная традиция во многом уходит корнями в политическую теорию Аристотеля, понятую как «наука о добродетели». Как и в случае с «Рассуждениями» Макиавелли, мы оказываемся в концептуальном мире, связанном с такими формализованными теориями, как циклическая модель Полибия, но не зависящем от них. Одно из главных отличий обоих флорентийцев от их античных учителей заключается в том, что первые уделяют особое внимание родственным темам армии и гражданской добродетели. В начале второй книги Гвиччардини переосмысляет понятие virtù. Собеседники заговаривают о возможности возродить во Флоренции традицию гражданской милиции. Каппони утверждает, что народному правлению лучше, чем полагает Бернардо, удается сохранить власть города над окружающими территориями, потому что оно воодушевит и привлечет к активному участию больше граждан, чем governo stretto, особенно если они вновь получат в руки оружие546. Бернардо – что вызывает некоторое удивление, если в его речи мы должны слышать интонации самого Франческо Гвиччардини, – соглашается, не выражая особенного скепсиса, хотя характерным для него образом не прибегает к аргументу, что несение каждым военной службы способствует развитию virtù отдельного человека. Он считает гражданскую армию выгодной для народного правления по двум причинам: во-первых, она обеспечивает городу победу над врагами, несмотря на внутренние конфликты, к которым он предрасположен, а во-вторых, обретенные potenzia e virtù во многом нейтрализуют слабости народного правления, потому что вооруженное государство испытывает меньшую нужду в vigilanzia и industria547, которые могут сообщить ему лишь немногие548. Совершенно игнорировать связь между вооруженным народом и virtù нельзя. Бернардо думает, что отказ от гражданской милиции, если причиной его не послужило преследование народом знати – класса военачальников, – явилось делом рук предводителей различных группировок. Они полагали, что их власть будет в большей безопасности, если народ не станет носить оружия и окажется слишком поглощен делами, чтобы думать о возможности подвергнуть себя риску549. Сколько бы вреда это ни причинило, Бернардо не питает особых надежд на восстановление ополчения. Дабы изменить привычки и ценности народа, потребуется много лет хорошего правления, на протяжении которых (взгляд на 1512 год) риск полагаться на воссозданное несовершенное ополчение был бы слишком велик550.