Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны

Вскоре и мне довелось увидеть чубы и жупаны на улицах Одессы: петлюровцы, взяв Киев, пошли на Одессу и в начале декабря вошли в город.

Что в это время творилось в городе и крае – я решительно отказываюсь понимать. В городе, для его защиты от мало чем отличавшихся от большевиков петлюровцев, кроме упомянутой уже какой-то польской части, организовались офицерские отряды. Наскоро сколоченные немногочисленные офицерские части, конечно, не могли удержать город до обещанного прихода французских войск и под нажимом петлюровских куреней отходили все дальше в глубь города, поливая его улицы своей кровью, и, наконец, оказались прижатыми почти к самому порту.

В это время на рейде уже стояла довольно внушительная сила французских военных кораблей, которые свезли на берег кое-какой десант. Но этот десант получил лишь задание – охранять территорию порта.

На том пароходе, на котором я жил, ошвартованном у самого основания мола, расположился один из отрядов французских моряков. Он вырыл тут же на улице, неподалеку от места стоянки парохода, окопчик и, связавшись с кем-то телефоном, от времени до времени, когда в городе, поблизости от порта, усиливался ружейный и пулеметный огонь, выскакивал по тревоге и занимал этот окопчик.

Так продолжалось целый день, пока, наконец, не получено было известие, что с петлюровским командованием заключено перемирие, согласно которому проведена демаркационная линия, если не ошибаюсь, по Дерибасовской улице. Район к порту от этой линии и вся территория порта стали зоной союзнической, петлюровцы же заняли остальную часть города. Вдоль этой линии и на перекрестках улиц, ведущих в порт, стали пикеты обеих воюющих сторон, т. е. петлюровцев и русского офицерского отряда, в некоторых местах даже с пулеметами.

Когда мы получили об этом известие, я отправился посмотреть вблизи на этот новый продукт революции – петлюровцев. Наконец-то, я увидел воочию все малороссийские атрибуты – жупаны, высокие смушковые шапки, кривые сабли (и откуда только они их раздобыли?) и т. д. Чисто опереточный вид этих молодцов портили лишь навешанные на многих из них пулеметные ленты, да современные винтовки в их руках.

В это-то смутное время Одесса вдруг заговорила о каком-то Эно, якобы французском консуле, снабженном союзным командованием огромными полномочиями. Молва передавала, что он ведет переговоры с самим Петлюрой о разграничении зон – петлюровской и союзнической, что демаркационная линия пройдет через какую-то железнодорожную станцию между Киевом и Одессой, и, наконец, что этот самый Эно якобы выехал для переговоров в Киев: французам нужен был плацдарм для развертывания ожидающихся со дня на день прибытия союзнических войск для занятия их, затем, похода на большевиков[126].

В этот же период времени я впервые увидел добровольца Деникинской армии. Это был лейтенант Т.[127], пришедший в Одессу из Новороссийска на маленьком и стареньком транспорте за каким-то снаряжением. С лицом, заросшим бородой, с углом из национальных цветов ленточек на рукаве матросской фланелевки, на плечах которой были нашиты старые лейтенантские погоны, он показался мне человеком из какого-то другого мира.