Церковь и политический идеал

Бюрократия, как и в старое время абсолютизма, столь нелюбимого либералами и социалистами, продолжает формировать демократию, воспитывает население, готовит и формирует его мнение. Конечно, наши рассуждения общи и прагматичны, но не является ли это – объективно – естественным следствием заданного алгоритма научного поиска?

Рассмотрим еще один аспект, как он появляется в предложенном Хабермасом варианте. В условиях, когда общество достигло невиданных до сих пор возможностей, при усложнении общественнополитического процесса и все усиливающейся опасности катастрофы планетарного масштаба вследствие неверного решения и неверно оформленного «мнения народа», не возникает ли естественной необходимости явно и открыто выделить группу тех лиц, которые понимают существо проблемы и, главное, могут отдавать себе отчет в происходящих и грядущих событиях?

Конечно, «большинство» уже не может играть решающей роли, но возникает опасность иного свойства. Но можно ли говорить, что подобная ситуация както качественно отличается от ситуации в тоталитарных режимах, если и там, и здесь подавляющая масса населения фактически устраняется от принятия решений по наиболее существенным вопросам? Пусть и вполне оправданно, но в полном противоречии с идеей демократизма.

Рассуждая о проблеме «большинства» и «меньшинства», Э. Фромм обращал внимание на следующие небезынтересные для нас обстоятельства. По его мнению, первоначальное правление «большинства» не должно быть связано с какимто четко выраженным идейным принципом типа «общей народной воли». Данный шаг являлся альтернативой господству «меньшинства», какое имело место в сословном абсолютистском государстве со стороны короля и феодалов: «Уж лучше пусть ошибается большинство, чем меньшинство будет навязывать свою волю большинству»[452].

Но время прошло, и некогда «прогрессивный» принцип оказывается явно не у дел. «В наш век конформизма демократический метод все больше приобретает тот смысл, согласно которому решение большинства всегда правильно и морально превосходит решение меньшинства, и поэтому большинство обладает моральным правом навязывать свою волю меньшинству, – писал он. – Совершенно очевидно, что это заблуждение; фактически, если мы обратимся к истории, то все “правильные” идеи как в политике, так и в философии, религии или науке зарождались как идеи меньшинства. Если бы мы судили о ценности идей по количеству выступающих за нее людей, то мы жили бы до сих пор в пещерах»[453].