Церковь и политический идеал

Очевидно, не все сторонники «демократического капитализма» готовы принять предложенную схему перестройки правового общества. Например, по мнению современного американского ученого М. Новака, с которым трудно не согласиться, безудержное распространение институтов непосредственной демократии вряд ли оправдано по причинам, сходным с указанными нами выше, и, более того, представляют собой попытки возврата к социалистическому коллективизму.

«Причины, почему мне трудно согласиться с социалдемократами в их представлении о непосредственной демократии как универсальном лекарстве от всех земных пороков, достаточно просты… Во-первых, непосредственная демократия совершенно невозможна для принятия большинства решений в сфере ценностей, – будь то в религии, морали, искусстве, литературе. В вещах такого рода действуют собственные, только этим областям присущие стандарты. Во-вторых, это неподходящий метод для принятия большинства решений в экономической сфере. Ни один из видов экономического поведения (нововведение, управление предприятием, личная ответственность за исполняемую работу, выбор покупателем товара на рынке и т.п.) нельзя регулировать путем голосования на собрании»[464].

Нам, правда, могут возразить, что «коммуникативная демократия» вовсе и не предполагает никаких собраний, но согласимся, что это лишь форма, в которой реализуется начало непосредственной демократии. Разве важно, как осуществляется опрос населения: на собраниях или интерактивным методом с использованием новейших информационных технологий? Кстати сказать, негативные последствия широкого развития непосредственной демократии выявлены, конечно, не «сегодня», и известны правовой и политической науке еще с конца XIX в., что не меняет общей оценки.

С учетом изложенного нам следует прийти к выводу, что отказ от передачи права принятия решений всему населению (или опрошенному населению) в рассматриваемых нами конструкциях не случаен. Повидимому, авторы отдают себе отчет в опасностях организованного коллективизма – как типично социалистического, так и анархического толка, – который возникает в этих случаях.

Продолжим анализ. Нельзя не обратить внимания на то обстоятельство, что и в редакции Тоффлера демократия отнюдь не избавлена от зла бюрократизма (хотя сам американский мыслитель, конечно, является ее ярым врагом, полагая, что «где бюрократия – там нет демократии»). Ведь весь процесс децентрализации и переориентации общественного мнения, трудная и многогранная работа по изменению структуры новой демократии, формированию ее способов, целиком на самом деле ложится на плечи безвестного героячиновника, который обязан обеспечить процесс демократизации сознания общества. Более того, нельзя не отметить, что жесткая и многогранная дифференциация, разлад общественного сознания и атомизм общества, как это предполагает Тоффлер, никоим образом не является признаком здорового политического тела.