Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи
- Автор: Айрапетов Олег Рудольфович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-906914-73-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи». Краткое содержание книги:
Автор уделяет внимание как государственным деяниям Н. Н. Обручева, которого современники называли «русским Мольтке», так и его незаурядным личностным качествам. Портрет нашего прославленного соотечественника дан на фоне исторической эпохи, охватившей время правления четырех императоров.
Французы предпочитали заключить договор если не исключительно на случай войны с Германией, то обеспечить в случае такой войны максимальную концентрацию сил против немцев. Русская сторона (во всяком случае, военные) предпочитали заручиться союзником на случай конфликта с Австро-Венгрией и Англией и осложнений, которые он мог вызвать. Интересы стран сходились в одном: желании избежать изоляции. Образной иллюстрацией разницы стратегических и политических устремлений России и Франции можно назвать визит французской эскадры в Кронштадт и русской – в Тулон. Если центр тяжести государственных интересов Франции лежал на северо-западе, то русские государственные интересы были сконцентрированы в районе восточного Средиземноморья и подступов к нему.
Это противоречие проявилось в очередной раз и в процессе выработки военной конвенции. Приехавший на летние 1892 года маневры ген. Буадефр привез с собой французский проект этого документа, не предусматривавший обязательств Республики на случай мобилизации одной Австро-Венгрии. Еще в начале 1892 года проницательный Ламздорф так оценил действия новоявленных союзников России: «Французы, по-видимому, желают располагать нами со всей бесцеремонностью навязчивых друзей»1492.
Внутреннее положение России в 1892 году также не располагало в пользу заключения соглашений, чреватых военными тревогами. Неурожай 1891 года привел к голоду, охватившему несколько десятков губерний. Ситуация была исключительно сложной, но все же предложенный 24 февраля (7 марта) 1891 года французским послом графом Густавом де Монтебелло проект военной конвенции был благосклонно принят императором. Документ предполагал в случае опасности войны одновременную мобилизацию Франции и России и направление против Германии большей части сил союзников.
Александр III поначалу был настроен весьма решительно. 25 февраля (8 марта) в разговоре с Гирсом он сказал: «Нам действительно надо сговориться с французами и в случае войны между Францией и Германией тотчас броситься на немцев, чтобы не дать им время разбить сначала Францию, а потом обратиться на нас. Надо исправить ошибки прошедшего и разгромить Германию при первой возможности… когда Германия распадется, Австрия уже ничего не посмеет»1493. Впрочем, эти слова не стоит переоценивать. Они были всего лишь минутным всплеском эмоций, и в центре внимания императора по-прежнему были Балканы, где, оставшись один на один с Веной, Александр III рассчитывал получить свободу рук1494.
Гирс был более спокоен, и в диалоге с монархом его доводы звучали убедительно: «„Что же выиграем мы, если, поддержав Францию, мы ей поможем разгромить Германию?“ – „Как что? А именно то, что Германии не станет и она распадется, как прежде, на мелкие и слабые государства“. Но ведь в этом и заключается вопрос. Едва ли Германия распадется, когда речь пойдет о ее независимости; скорее можно предвидеть конец империи и вообще монархического правления в Германии, торжество республиканских и социалистических начал в случае поражения, но возвращение к прежнему порядку вещей немыслимо. Франция в случае успеха, раз удовлетворенная реваншем, не будет более в нас нуждаться, а враждебное сильное племя останется в непосредственном соседстве вдоль длинной, совсем открытой границы. Министр обратил затем внимание государя на опасность разоблачений, на которые французы вполне способны. Мы имели столько доказательств этому! Так как государь пока желает прежде всего сохранения мира, будет ли удобно оставлять в руках столь непрочного правительства столь компрометирующее нас соглашение, как намечено в записке графа Монтебелло? Не в тысячу ли раз лучше ограничиться принципами, изложенными в документах, обмен которыми состоялся осенью прошлого года? Это соображение, по-видимому, произвело на нашего монарха некоторое впечатление, он сохраняет у себя записку, может быть, чтобы переговорить о ней с военным министром, и высказывает намерение вынести решение позже»1495.