Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи
- Автор: Айрапетов Олег Рудольфович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-906914-73-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи». Краткое содержание книги:
Автор уделяет внимание как государственным деяниям Н. Н. Обручева, которого современники называли «русским Мольтке», так и его незаурядным личностным качествам. Портрет нашего прославленного соотечественника дан на фоне исторической эпохи, охватившей время правления четырех императоров.
Ее украшали колонны розового итальянского мрамора и статуя Петра Великого работы М. М. Антокольского (авторская копия петергофского оригинала), выбранная лично Обручевым. Под статуей были выбиты слова Полтавского приказа первого русского императора, который когда-то так вдохновлял молодого измайловского офицера: «А о Петре ведайте, что жизнь ему не дорога, жила бы только Россия в славе и благоденствии». На балюстраде лестницы напротив Петра I располагались четыре бюста русских фельдмаршалов – Шереметьева, Меньшикова, Румянцева и Потемкина. По двум сторонам входной двери в особых нишах располагались бронзовые статуи Суворова и Кутузова работы академика И. Н. Шредерона, выполнявшего их также по личному заказу Обручева, причем Николай Николаевич лично ездил в мастерскую и даже руководил работами по созданию скульптур. Под статуей Суворова была сделана надпись «Измаил у ног Вашего Величества», а под статуей Кутузова – «Теперь ни шагу назад».
Ротонда среднего этажа Главного штаба перед входом в церковь была превращена в Георгиевский зал, стены которого украшали белые мраморные доски с именами офицеров-колонновожатых, свиты Его Величества по квартирмейстерской части и Генерального штаба, награжденных орденом Св. Георгия1483.
С 1891 года начинается последний период активной политической деятельности Обручева и, может быть, период наибольшего его влияния не только на военную, но и на внешнюю политику России. Два наиболее важных события этого времени – заключение русско-французского союза и военной конвенции и проект захвата Босфора – были тесно связаны с деятельностью Николая Николаевича (интересный факт: П. С. Ванновский узнал о русско-французском соглашении только через год, при составлении конвенции1484).
В начале 1891 года в русском МИДе еще были живы надежды на то, что Тройственный союз не будет возобновлен. Гирс и Ламздорф критически восприняли предложения посла России в Константинополе А. И. Нелидова о немедленном заключении соглашения с Францией, включающего договоренность о совместных действиях на Ближнем Востоке и даже создания с помощью французов русской военно-морской станции в Средиземном море1485. Но вскоре стали приходить сообщения о досрочном продлении германо-австро-итальянского союза1486.
Начались активные переговоры, приведшие к соглашению и визиту эскадры адмирала Жерве в Кронштадт 25 июля 1891 года. В середине июля того же года Обручев, находившийся в Париже как частное лицо, имел там ряд встреч и весьма откровенных разговоров с Буадефром. Обручев, кстати, заверил своего французского коллегу в русской помощи в случае нападении Германии на Францию1487. Буадефр не дал ему равноценного ответа на вопрос о перспективах русской атаки на Австро-Венгрию. Николай Николаевич заявил при этом, что у России в Европе есть «два серьезных интереса»: Галиция и Проливы (без Константинополя)1488. Буадефр высказался за главный удар по Германии и за необходимость заключения военной конвенции. Он изложил свой разговор с Обручевым в секретном рапорте на имя начальника французского Генерального штаба ген. де Мирибеля, а тот довел эту информацию до премьер-министра. Фрейсине был неприятно удивлен этими беседами и выразил Буадефру свое неудовольствие. «Он назвал этот избыток рвения со стороны генералов, не снабженных на то полномочиями, неловким и находит весьма прискорбным, что они не могли избежать огласки своих частных доверительных бесед (выделено Моренгеймом. – О. А.)», – записал в своем дневнике Ламздорф сообщение русского посла в Париже барона А. П. Моренгейма1489.
Несмотря на это, русско-французское соглашение было заключено в августе 1891 года. К концу года стал вопрос о заключении военной конвенции. При ее выработке Обручев, которого упрекали во франкофильстве1490, сумел правильно оценить интересы России и настоять на том, чтобы его проект приняли французы. «Обручеву с его выдающимся государственным умом, – писал А. М. Зайончковский, – было бы по силам охватить вопрос широко и в политическом и в военном отношениях, и, вопреки противодействию Гирса и заминке французов, ему удалось конвенцией 1892 года обеспечить поддержку Францией России в случае нападения на нее Австрии, поддержанной Германией. Он пророчески предвидел то, что смущало Европу и в особенности Россию в 1908-м, 1912 годах и окончательно смутило в 1914 году. От такого „diplomate de carriиre“, каким был Гирс, все это ускользнуло. Но уже ближайший заместитель Обручева Сахаров отказался в 1900 году от той равноценности союза для обеих сторон, которой с трудом добился Обручев»1491.