Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи
- Автор: Айрапетов Олег Рудольфович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-906914-73-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи». Краткое содержание книги:
Автор уделяет внимание как государственным деяниям Н. Н. Обручева, которого современники называли «русским Мольтке», так и его незаурядным личностным качествам. Портрет нашего прославленного соотечественника дан на фоне исторической эпохи, охватившей время правления четырех императоров.
Предложения, привезенные Буадефром, были переданы на экспертизу Обручева. Его записка хорошо известна, она глубоко проанализирована А. М. Зайончковским еще в 1926 году в работе «Подготовка России к мировой войне в международном отношении». Тем не менее мне хотелось бы воспроизвести ее основные доводы. Первое требование Обручева – одновременность мобилизации – многое объясняет не только в позиции России в этих переговорах, но и в его, Обручева видении будущей войны. Без сомнения, он ожидал, что будущая война будет быстротечной, а ключом к победе в ней он считал то, что позже назовут «большим пограничным сражением».
«Весь успех борьбы, – писал Николай Николаевич, – (при равных других условиях) рассчитывается ныне на возможно скорейшей выставке возможно большей массы войск и на упреждении противника в действии (выделено Обручевым. – О. А.). Кто скорее собрал свои войска и скорее ударил на не готового еще противника, тот и обеспечивает себе наибольшую вероятность первой победы, за которой облегчается выигрыш целой кампании»1496. Таким образом, мобилизация рассматривается Обручевым как реальное начало войны: «Приступ к мобилизации не может уже ныне считаться как бы мирным еще действием, это самый решительный акт войны»1497. Мобилизация, по мысли Обручева, уже означает начало боевых действий, и у противных сторон она должна начинаться одновременно, «ибо та сторона, которая промедлит хотя сутки, может уже горько за это поплатиться»1498.
Читая эти слова, невозможно удержаться от мысли о том, как верно Николай Николаевич предвидел ситуацию лета 1914 года и последствия, которыми грозили русской армии колебания Николая II. Из этих соображений вытекало требование Обручева к французскому проекту конвенции: «Все решения дипломатии должны быть установлены заранее с вполне ясным определением военно-политической стороны борьбы»1499. Угроза войны означает одновременную мобилизацию союзников.
Второе требование Обручева исходило из его понимания невозможности изолированного конфликта между великими державами Европы. Характерно, что Николай Николаевич, ссылаясь на опыт Освободительной войны и Берлинского конгресса, писал о двух вариантах изолированных конфликтов России – с Германией или Австрией и Турцией, и хотя Англия не упоминалась напрямую, образ традиционного островного противника присутствовал в подтексте: «Берлинский конгресс был достаточным в этом отношении для нас уроком и научил, кого нам следует считать опаснейшим врагом: того ли, кто непосредственно с нами сталкивается, или того, кто выжидает нашего ослабления, чтобы предписывать потом условия мира»1500.
Конечно же, эти слова Обручева прежде всего относились к двум основным державам Тройственного союза, но в начале девяностых годов их с таким же основанием можно было адресовать и Англии. Ведь конфликт с Австрией, по мысли Обручева, был возможен только из-за Галиции, а галицийская проблема была напрямую связана с босфорской. Будущая война, полагал Обручев, при настоящем положении в Европе может быть только коалиционной, и любые попытки локализовать ее будут невыгодны России. Готовность вести большую войну, противопоставить коалиции коалицию должна подействовать умиротворяюще и на противников, и на колеблющихся союзников.
Обручев не протестовал против заключения военной конвенции, но требовал ввести в нее условие одновременной мобилизации французской и русской армии в случае нападения любой из держав Тройственного союза. Россия при этом должна была сохранить свободу выбора направления решительного удара1501. В результате переговоров военная конвенция была подписана с учетом требований Обручева, принявшего в них самое непосредственное участие. Даже Ламздорф, всегда критиковавший действия Обручева, упрекавший его во франкофильстве, на этот раз высоко оценил Николая Николаевича: «К счастью, военный министр и ген. Обручев стали, по-видимому, более разумными. Настойчивость французов вывела наконец их из себя. Наоборот, ген. Буадефр, возвращающийся в Париж, весьма удручен. Он признался близким ему людям, что его миссия закончилась почти неудачей»1502.
20 июля (1 августа) 1892 года на летние маневры русской армии вновь приехал Буадефр. Он привез с собой окончательно утвержденный французским правительством проект военной конвенции. В случае нападения на Францию Германии или Италии, поддержанной Германией, и в случае нападения на Россию Германии или Австро-Венгрии, поддержанной Германией, Россия должна была выставить на германский фронт 700–800 тыс. чел. из общего числа мобилизуемых в 1,6 млн чел., Франция – 1,3 млн чел. В случае начала мобилизации в одной из стран Тройственного союза Франция и Россия немедленно приступали к мобилизации, союзники брали на себя обязательство не заключать сепаратного мира в случае войны, установить постоянное сотрудничество между Главным штабом русской и Генеральным штабом французской армий. Русско-французский союз заключался на то время, пока существует Тройственный союз. 5 (17) августа 1892 года военная конвенция, после внесения некоторых изменений во французский проект, была подписана Обручевым и Буадефром1503.