Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я слишком навязчивый?.. — вслух заключил он. — Слишком часто хочу секса — озабоченный, в твоих глазах?..
— Нет-нет-нет, что ты! — По скользкому полу я «подплыл» к краю кровати, оперся предплечьями на постель, словно русал, держащийся за лодку. Наши лица разделяло ничтожное расстояние, однако и этих жалких пятнадцати сантиметров будто бы не было: из-за пристального взгляда глаза в глаза я говорил с Антоном, стоя на воде его сознания — на черном зеркале, ежесекундно тревожимом падением капель летнего дождя. — У всех разная потребность в сексе: кто-то мастурбирует раз в неделю, а то и реже, а кто-то — по пять раз в день. И оба случая — нормальны!.. Да, я думаю о сексе довольно редко, но никогда не против протянуть тебе руку помощи: ты умеешь вовлекать! — вот только не в квартире твоих родителей, тем более когда они дома. Мне хватило того перелома, — с усмешкой припомнил я, и губы Антона дрогнули.
— Думаешь, это уже проклятие — снова где-нибудь упадешь?
— Нет, Павел мне сломает ногу, как и обещал!
Антон рассмеялся в подушку, перебрался к стенке и похлопал рукой по простыне:
— Забирайся.
— Сейчас, только отлучусь в туалет на минуту…
Я уже поднимался с пола, когда Антон под шорох одеяла выдал:
— У тебя сосок блестит от моей слюны.
— Не говори так! — громче положенного среагировал я, силясь перекричать пушечный залп крови по горящим ушам. У двери я украдкой вытер запястьем кожу, словно делал нечто стыдное…
— У тебя голос странноватым стал, — подозрительно подметил Антон.
— А вот и нет!
Вылетев в коридор, я прижался к ледяной двери спиной, дабы охладить пылающее тело хоть немного. Хорошо, что свет в спальне не был включен, иначе Антон прицепился бы не только к голосу, но и к цвету лица да выражению. Ох, аукнется мне еще только что произошедшее…
Я шел в туалет не глядя, опустив глаза в пол, по которому ступал босыми ногами, — и в ужасе остолбенел, как только широкая ладонь громыхнула по стене прямо перед моим носом! На пороге сердечного приступа я шарахнулся было назад, но тень Павла придавила меня к стенке, подобно неподъемной глыбе. Костры его глаз поблескивали далеким светом, проникающим из их с Владом спальни в коридор; не вызывает сомнений! — именно в этом огне я буду коптиться, знать бы за что…
— Мне тут птичка напела о твоей привычке вписывать в книги людей без их согласия, — тихо, но вкрадчиво процедил Павел, а я лишь трусливо сглотнул. — Не забывайся: Влад к тебе хорошо относится, потому что ты для него как второй Антон. Но только попробуй самовольно повторить сегодняшние объятия или как-то иначе приблизиться к нему в мое отсутствие — и уже я тебя обниму.
— От этого у меня хребет сломается?.. — слабо поинтересовался я.
— И ребра.
Ну приехали… Куда отец, туда и сын… Только вряд ли и Павел поймет, что ошибся, извинится и подарит мне кольцо…
Он уже собирался уходить, даже руку убрал, опасно близкую к моей голове, но тут его взгляд скользнул вниз, и брови напряглись еще больше.
— Это что, мои пижамные штаны?..
— Влад дал! — выпалил я. — Снять?!
Губы Павла едва заметно ожили — совсем как делает Антон, пытаясь скрыть улыбку.
— Смелый как заяц, да?
— Когда Вы рядом, я из сыкливых. Вы меня пугаете до ужаса. При всем моем уважении! — поспешил добавить я.
— Это хорошо, — сдержанно кивнул Павел и неспешно направился к себе. Не оборачиваясь, он произнес на прощание: — Хорошенько запомни, что я тебе сказал. Спи спокойно.
Дверь второй спальни закрылась, и в коридоре меня окружила рассыпчатая голубоватая темнота. «Спи спокойно»?.. Что это еще, нахрен, значит?!..
Комментарий к Глава 87 Краткое, но емкое обращение ко всем вам — по ссылке ниже!=3
https://vk.com/wall445594272_5928
====== Глава 88 ======
В комнате меня ждало самое прекрасное зрелище из всех возможных. Как бы обыденно это ни звучало…
…Антон — спал… Слабый свет, преодолевающий оконное стекло, через всю спальню протягивал лучи к спокойному красивому лицу и делал то, что я сам захотел исполнить: касался щек Антона, не тревожа его покой. На узкой кровати осталось место для меня, однако закрыв на это глаза, я оказывался в жизни Антона без меня — до дня нашей встречи; точно время можно было отмотать назад или хотя бы заглянуть в прошлое, как в пресловутый Омут Памяти, надышаться всякой мелочью из рядового дня совершенно неповторимого человека…
Вот только я забылся. Стоя у закрытой двери и окидывая комнату взором, я отпер засов непередаваемо живого воображения. Зараженное от воспоминаний реализмом, оно начало сплющивать деревянную мебель как пустые коробки. Вещи Антона таяли подобно воску, стекали обесцвечивающимися потоками на пол. Бледные хлопья, словно осенняя листва в черно-белом кино, ссыпались со стен, оголяли грубый ледяной бетон, отталкивающе грязный на вид… В результате не осталось ничего, кроме одинокой потухшей потолочной лампочки, болтающейся на длинном проводе; кроме матраса на полу со спящим на нем Антоном, отвернувшимся к стенке, обнимающим колени под слишком тонким одеялом; кроме сумки и чемодана, стоящих рядом с запертой дверью… Ведь именно такой и была жизнь Антона, когда я только-только удостоился чести окунуться в нее с головой.
Что было бы дальше, если б мы с ним не сблизились? Он продолжал бы восставать против обучения в России, живя чуть ли не в подземелье. Через какое-то время или Влад бы сдался, или, элементарно, закончилась бы школа, и Павел увез бы свою семью в другую страну, где на их нетрадиционность смотрели бы абсолютно спокойно. И что при таком раскладе случилось бы со мной?..
За секунду я ясно увидел бесконечную череду невыразительных дней, проведенных мною в одинокой квартире. Там не было бы Везунчика; без Лизы, любящей время от времени гостить, я бы лез на стену, так как не умею оставаться наедине с собой — со всем тем грузом, что взвалили на мои плечи и я сам, и семья, в особенности ненавистный отец, вспоминать о котором я желал меньше всего… Сегодня брат выгнал бы меня в никуда — одного… Я вернулся бы домой, как это и сделал, отчаянно выл бы у порога… и не нашелся бы хоть кто-нибудь, кто решил бы мне позвонить. Напомнить о том, что в жизни моей есть светлые моменты, а не только страдания. Остановить от проглатывания горы таблеток — или от последнего купания с бутылкой белого вина и лезвием… Сегодня я конкретно так дал слабину и не справился бы без Антона и Влада. Стало быть, — и нет в этом сопливого заезженного клише! — любовь спасла мою жизнь. Не романтическая, красивая, книжная! Чисто человеческая забота, банальное отсутствие наплевательства по отношению к тому, что со мной происходит. Не обязательно иметь кучу друзей, идеальную семью и постоянно интересующуюся состоянием твоих дел половинку: достаточно пусть даже пару минут поговорить с кем-то, кто способен быть человеком…
Я забрался в постель с бесшумностью и осторожностью, присущими преступным намерениям. Антон не вздрогнул, не повернул головы. В своем спокойствии он был точно бы всецело предоставлен мне, и я не удержался — прочертил пальцами горячую полосу от его щеки к шее, незащищенной воротником пижамной рубашки. Однажды он обмолвился о том, что был бы не против, приставай я к нему во сне, а тут еще и эта фантазия о братских узах… Я мог бы страдать ежедневно, если бы Антон со временем не сгладил углы собственного характера, такие болезненно острые в начале нашего знакомства; меня могло бы уже вообще не существовать на этой бренной земле, будь он холоднее, отстраненнее — вдали от моих переживаний. Его искренность и ежесекундная забота обо мне, без прикрас, удерживают меня на плаву! — разве отплатить ему тем же, удовлетворить голод фантазии, такое великое дело?..
Скрыв его лицо тенью, я припал губами к шее Антона, с неутолимой жаждой втянул ртом нежную кожу и резко отпрянул: совсем скоро на этом месте расцветет засос — метка, определяющая «мою собственность». Это взаимное безраздельное обладание… От громкого влажного хлопка сон Антона подернулся рябью. Глубоко вздохнув, мой, выходит, младший брат на ближайшую ночь повернулся на бок, спиной ко мне, однако это не помешало моей ладони забраться под его рубашку, опалить живот снизу вверх — до груди с участившимся в ней сердцебиением. В темноте я пододвинулся к Антону вплотную, стояк уперся ему в задницу и с каждым моим тяжелым движением давил меж ягодиц все сильнее. Пока одна рука почти невесомо поглаживала под застегнутой рубашкой грудь — взрывала под кожей тысячи электрических искр, вторую мне удалось просунуть между шеей Антона и подушкой, бережно зажать ему рот. Последнее прикосновение к чувствительным губам окончательно выдернуло его из сновидения, и, вздрогнув, он повел глазами в мою сторону, обронил вопросительный мычащий стон.