Тагу (Рассказы и повести)
- Автор: Чиковани Григол Самсонович
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: Мерани
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Тагу (Рассказы и повести)». Краткое содержание книги:
— Все голоса за номер пять! Все голоса социал-федералистам! — заплетающимся языком читал Глонти. Он повернулся к столу и спросил у Кириа: — Растолкуйте мне, пожалуйста, господин председатель, сколько партий в нашей маленькой Грузии?
— Сколько свихнувшихся людей, столько и партий, — ответил Кириа и, довольный своим остроумием, осклабился. — Здравый ум сохранился только у нас, у социал-демократов, не сомневайтесь, господин капитан, только у нас.
— Ишь ты? Разве? — Глонти криво усмехнулся. — Это по вас что-то не видно, господин Кириа.
Капитан подошел к плакату, ткнул пальцем в номера и принялся считать: два, три, четыре, шесть, пять… — Капитан сбился со счета.
— Погодите, где же первый? — удивился капитан и принялся считать сначала. И опять сбился. — Ну и чертовщина! — рассердился Глонти. — На весь мир хватит столько партий. Большевики под каким номером идут?
— Большевики? Большевикам пуля в лоб, — сказал Кириа и хихикнул. Он считал остроумие своим главным талантом.
Глонти вытащил из кобуры наган, прицелился в нарисованный Шалвой на доске лист мирабели и выстрелил. Пуля попала в самую середину рисунка, пробила доску.
— Так, да?
— Так, так его! — расхохотался взводный Татачиа Сиордиа.
— Да, это и называется прямо в лоб, — похвалил капитана Миха Кириа.
Офицеры Амиран Аршба и Николоз Гардабхадзе не обратили внимания на выстрел. Человеку хочется стрелять, ну и пусть себе стреляет. Человеку хочется петь — пусть поет. Спорить человеку хочется — пусть спорит, а нам какое до этого дело? Они были сейчас ко всему безразличны — офицеры народной гвардии Амиран Аршба и Николоз Гардабхадзе. Им уже и за столом не хотелось сидеть, но куда пойдешь… И здесь скука, и там скука, повсюду скука и скука. И потому никуда они не спешили, и ни о чем не тужили, и ничему не радовались. Так что можно сидеть и за этим столом, все равно где сидеть, и хотя уже съедено много и выпито немало, надо от нечего делать, так сказать со скуки, снова пить и снова есть, словом пировать надо, если только такое скучное застолье можно назвать пиром…
— Значит, как вы говорите, прямо в лоб, господин Кириа? — обернулся Глонти к председателю общины и неожиданно направил на него дуло револьвера.
Обычно багровое лицо Миха Кириа стало бледным, как у мертвеца, оно как бы мгновенно ссохлось и уменьшилось в размере.
Он хотел крикнуть: отведи, безумец, наган, — но челюсти его словно одеревенели.
— Ишь ты! В лоб, да? — Глонти держал наган на высоте лба Миха Кириа, и палец его лежал на спусковой скобе.
Взводный Татачиа Сиордиа перестал петь и уставился на этот готовый спустить курок палец. Фельдшер Калистрат Кварцхава бросил поверх очков быстрый взгляд на курок и невольно зажмурился — председатель общины был его другом, и фельдшеру не хотелось видеть его с пробитым лбом.
Офицеры Амиран Аршба и Николоз Гардабхадзе и на это тоже не обратили внимания, по-прежнему ко всему безучастные, они равнодушно дымили папиросами. Полжизни эти офицеры слышали стрельбу, полжизни участвовали в кровопролитиях, и мог ли их удивить еще один пробитый лоб или простреленная грудь?
"Большевикам или меньшевикам пуля в лоб?" — никак не мог решить Вахтанг Глонти, все еще держа на прицеле председателя общины. Но капитан не видел Миху. Видел он своего отца — босого, худого, изможденного работой и заботами, пожелтевшего от лихорадки. Отец глядел на капитана с удивлением и укором. Я тут ни при чем, отец. Мне приказали — сгони их с чужой земли. Начальство мое мне приказало, что же мне было делать, отец. Я ведь солдат.
Шалва вошел в распахнутые ворота школы. Двор школы был превращен в военный лагерь. Солдаты ставили палатки, кормили и чистили привязанных к изгороди лошадей. Перед зданием стояли пушка и пулемет, а кашевар в грязном фартуке совал в топку полевой кухни куски порубленной парты.
Несколько озябших гвардейцев играли в петухов, с выкриками: "гоп, гоп!" они подскакивали друг к другу на одной ноге, нацелившись плечом или грудью на противника, и если удар был удачным — противник падал. Это вызывало оглушительный хохот, похожий на конское ржание.