Тагу (Рассказы и повести)
- Автор: Чиковани Григол Самсонович
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: Мерани
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Тагу (Рассказы и повести)». Краткое содержание книги:
— Не увиливайте, господин Кириа, я вас спрашиваю — правильно ли я сказал господину учителю?
— Правильно, господин капитан!
Сиордиа насильно сунул в руки Шалве огромный, наполненный до краев рог.
Учитель едва сдерживал нервную дрожь, но Глонти, как ни хотелось ему этого, так и не увидел учителя униженным — наоборот, он показался ему спокойным и даже гордым. Это раздражало Глонти, мысль его лихорадочно работала над тем, чтобы поскорее продумать, сказать или сделать что-нибудь такое, способное сломить учителя, вывести его из равновесия. Капитан смотрел на учителя пристально, вызывающе и откровенно враждебно.
— Хотите, я вам скажу, господин учитель, чему вы научили народ? Грабить, захватывать чужие земли вы его научили.
— Это неправда! — сказал Шалва.
— Правда, — перебил его Глонти. — Рог полон, Сиордиа?
— Так точно, господин капитан. Полный.
— Земля народу — за такое доброе дело выпейте до дна, господин федералист, — капитан расхохотался. — Земля народу, только народу! Земля — собственность народа! Ха, ха! Как вы наивны, господин учитель. У моего отца от голода сводит желудок. Он состарился, собирая деньги на покупку земли. Клочка земли, понимаете, клочка… А вы говорите — земля народу! А кто ее даст народу? Кто?
Сиордиа снова взял гитару, сел и продолжал свою нескончаемую песню:
Ему подтянули Миха Кириа и фельдшер Калистрат Кварцхава. Офицеры Амиран Аршба и Николоз Гардабхадзе налили себе по бокалу и молча выпили.
Капитана Глонти нельзя было назвать злым человеком, но его нельзя было назвать и добрым. Он довольно часто не отдавал отчета в своих поступках, особенно когда бывал пьян. Так было и сейчас: Глонти почти полностью потерял контроль над своими поступками и словами — вино омрачило его рассудок.
У Шалвы дрожала рука. Вино из рога проливалось на пальто. Это пальто Шалва носил уже десять лет, а то и больше. Оно прикрывало его зябнущее тело зимой и летом, оно было для него не просто одеждой, но и защитником, другом, свидетелем многих его печалей и немногих радостей. Учителя никто не видел, да и не мог представить себе без пальто. Оно как бы срослось с ним.
Шалва старался не глядеть на Глонти. Куда его деть, рог? Выплеснуть вино в лицо Глонти? Тогда он будет мстить не только ему, но и всей деревне. Шалва мог и осушить рог. Но нет. Он ни капли не выпьет, он не даст порадоваться этому заносчивому капитану.
Некоторое время капитан терпеливо ждал, затем желчно усмехнулся и затянул застольную песню. Сиордиа приготовился ему аккомпанировать, но капитан махнул рукой: "Помолчи!"
Песню подхватили Миха Кириа, фельдшер Кварцхава и взводный Татачиа Сиордиа. Офицеры Амиран Аршба, Николоз Гардабхадзе все так же безучастно дымили своими папиросами.
Глонти пел, не отрывая взгляда от учителя. Выпьет? Нет — не выпьет. Выпьет, выпьет — заставлю. И вдруг Глонти понял, что если даже будет петь до хрипоты, до полной потери голоса, Шалва все равно не прикоснется к вину.
И когда учитель решительным шагом направился прямо к нему, капитан сразу оборвал песню. Умолкли и остальные. Подняли головы офицеры Амиран Аршба и Николоз Гардабхадзе. Учитель подошел к Глонти. Лицо у Шалвы было не только спокойным, но и гневным. И рука его уже не дрожала, и вино из рога не проливалось на пальто.
В классе стало тихо, и лишь со двора доносились ржание лошадей и смех гвардейцев.
Глонти протрезвел. Он стоял перед учителем пристыженный, внезапно оробевший, как нашаливший ученик.
— Возьмите! — велел Шалва.
Глонти послушно принял рог.
Шалва повернулся и быстро вышел из класса.
Амиран Аршба и Николоз Гардабхадзе зааплодировали:
— Браво! Браво!
Казалось, что эти два офицера все делают одновременно, словно заведенные одним ключом.
Комната учителя была узкой и длинной, как вагон. И окошко в этой комнате было тоже какое-то вагонное — узкое, маленькое. Одного стекла в окошке не было, и вместо него аккуратно подклеен газетный лист, но все равно холодный воздух свободно проникал в комнату сквозь щелистую раму. Мебели в комнате совсем немного: у стены тахта, а на ней короткий тюфяк, короткое одеяло с пестрым, потертым верхом, но в белоснежном пододеяльнике, и такая тощая подушка в изголовье, что она перевешивалась через мутаку, как тряпка.
У другой стены, поближе к окну, стоял письменный стол, рядом с ним три венских стула и набитый книгами обшарпанный шкаф. На столе газеты "Эртоба", "Сакартвелос республика", "Клде", "Сахалхо пурцели". В центре стоял портрет председателя меньшевистского правительства Грузии Ноя Жорданиа в деревянной рамке.