Тагу (Рассказы и повести)

— Народу уже дали все, что ему причиталось.

— Нет, не дали.

— Дали!

— Отрезки величиной с бурку дали… Как милостыню. Глонти знал, что так оно и было.

— Все вам мало, большевикам, все на чужое заритесь! — опять закричал Глонти. Он кричал потому, что боялся этого спора. Да и не хотел он спорить. Он офицер, солдат, и всякие разговоры и уговоры не его дело. — Проклятые большевики, столько стран уже проглотили и все еще не наполнили желудка, а сейчас и Грузию хотят проглотить.

Беглар не ответил, только горько вздохнул.

Учитель стоял, опустив голову. Каждое слово Глонти попадало ему в сердце, но учитель сдерживался. Он и сам думал так же, как Беглар. Он непоколебимо верил, что земля принадлежит народу, но также непоколебимо верил, что насилием хорошего не добьешься.

Капитан гневно сверкал глазами, на запястье капитана висела нагайка, рука его лежала на нагане. Изогнутая бровь капитана от злости выгнулась еще больше, чуть не втиснувшись под папаху.

Зосиме Коршиа вышел вперед и не спеша оглядел капитана:

— Ты грузин, сынок?

— А почему спрашиваешь, разве сам не видишь?!

— Потому спрашиваю, что так вот стояли на этой земле друг против друга наше крестьянское войско и войско русского царя. Впереди крестьянского войска стоял наш Уту Микава, а впереди царского — царский офицер. С тех пор прошло шестьдесят четыре года. Тогда я был ребенком, а помню все… Хорошо помню.

— Ничего ты не помнишь, старик! Сказки все это.

— Нет, помню, тот русский офицер тоже так нам угрожал. Он тоже пришел к нам с войском и пушкой.

Глонти закашлялся от смущения.

— Мы стреляли, чтобы напугать вас, и только.

— А русский офицер даже для этого не стрелял.

— Ишь ты! Ну, говори, чего тебе надобно, старик. Не рассусоливай.

— Землю хотим мы. Из-за нее тогда стояло здесь войско Уту. Из-за нее и мы сейчас стоим.

Глонти был сыном безземельного крестьянина. И его отец сказал бы то же самое на месте Зосиме. Совесть вдруг заговорила в капитане — ну, что ему нужно от этих людей? Он смотрел на крестьян, как виноватый. И его отец арендовал помещичью землю и полурожая отвозил на своей арбе хозяину поместья. И его отец мечтал о земле. Мечтал, ночи не спал, думал о ней.

— Мне приказано прогнать вас отсюда, — сказал Глонти.

— Кто тебе приказал, сынок? Царя уже нет, и владетеля Мегрелии тоже нет… Тогда русскому офицеру приказали царь и владетельница Екатерина.

— А сейчас ваше родное правительство мне приказало.

— Если правительство наше родное, то как же оно приказало тебе бить по нас из пушек?

— Ишь ты! Я же тебе сказал, что мы только так стреляли, чтобы напугать.

— А мы не испугались.

Народ приободрился, зашумел, поддержал Зосиме:

— Нет, не испугались.

— Не уступим землю.

— Наша земля.

— Нашим потом полита.

— Слышишь, сынок?! — сказал Зосиме капитану. — Нашим потом она полита, понял, потом. И только мертвыми ты можешь унести нас отсюда. Живыми мы не уйдем.