Электронная книга - «Дауншифтинг (СИ)». Краткое содержание книги:
*** С. Есенин «Чёрный человек».
========== глава 4 ==========
— Значит так, крендель мой сахарный! Я спрашиваю — ты отвечаешь! — это мы уселись за стол, я на табуретке, а Тасенька на ротанговом кресле, которое он не поленился притащить с улицы. Тася перевернул на столе клеёнку — так он образовал пространство для мозгового штурма. Пространство было желтоватым с неприятными подтёками и пятнами от прежних хозяев дома. Конечно, я не верил в то, что этот чудаковатый вьюнош мне чем-то может помочь. Однако остро захотелось, чтобы кто-нибудь (лучше совсем незнакомый и непугающийся моих прибабахов) покопался в этой гнилой истории, разделил со мной хотя бы часть отчаяния. Тем более Тася не собирался бежать в органы и был вдохновляюще деятелен. Он приготовил ещё кофе, вооружился шариковой ручкой и, чтобы быть выше, подложил под зад подушку (между прочим, я на ней спал!). И он по-прежнему не мог обойтись без окололитературных присказок и цитат: — «Докладай без всяких врак, почему на сердце мрак, — я желаю знать подробно, кто, куда, чаво и как!..*» Начнём-с! Пять дней, когда произошли эти загадочные выпадения из жизни. Их должно что-то объединять. Ты должен вспомнить: какие события и люди повторялись в эти дни. Это всегда были будни? Ты был в офисе?
— Да, это были будни. — Тася рисует на клеёнке домик в три этажа и со знаком доллара на крыше.
— Может, это был всегда один и тот же день недели?
— Нет. Разные.
— Это всегда случалось вечером?
— Да.
— Что, как правило, происходит вечером в офисе?
— Работа с договорами, со специалистами, встречи с клиентами и с партнёрами.
— Я правильно понимаю, что вся движуха с утра?
— Да. Выезжаем на объекты до пяти, в госструктуры тоже утром, планёрки в десять по понедельникам и четвергам.
— Итак, те пять дней. Вспомни всех тех, кто оказывался вечером рядом с тобой.
— На самом деле я хорошо помню эти дни, так как потом пытался воссоздать картину «пропажи», хотел понять, что послужило поводом к невменяемому состоянию. Во все дни были спокойные будни. Только один раз на работе был нервяк, но ситуация всё равно штатная. Вечером вместе со мной всегда были… Во-первых, Нестеров Виктор, наш юрист, он из разряда людей «кабы чего не вышло», перестраховщик, за счёт этого неплохой профессионал.
— А по жизни он кто?
— Семейный человек, ему под сорок, раньше был юрисконсультом на крупном государственном предприятии. Он любитель театра, всегда в курсе всех премьер и сплетен вокруг богемы.
— Как выглядит?
— А это важно?
— Это создаёт целостный образ! И не спорь со мной!
— Он мягкотелый, кругленький, в очках тонкой оправы. Лысоват… — Вижу, Тася от нарисованного офиса чертит вектор и на конце стрелки старательно изображает круглое лицо в очках и со знаком параграфа вместо носа.
— Он с тобой пьёт кофе? — неожиданный вопрос.
— Нет, он сугубо минеральную воду. — Тася рисует бутылку рядом с лицом в очках.
— Он водит машину?
— Конечно. — Тася ставит плюсик.
— А как он относился к Ильясу?
— Думаю, что плохо. У Нестерова жена не по возрасту, да и не по средствам. Года три-четыре назад он её как кубок чемпиона в свет выдвинул, похвастаться решил — привёл на корпоратив. Дама красивая: блондинка, глазищи сверкают, родинка на щеке, бюст, шейка, наряд… в общем…
— В общем, на меня похожа! И что? Ильяс её обаял?
— Да. Девчонка влюбилась как кошка. Виктор застукал их в каком-то закутке обжимающихся… Скандал, чуть не развод. Но Ильясу девушка была не нужна. Он деятельно раскаялся, много извинялся, озабоченной даме дал от ворот поворот. И казалось, конфуз замяли. Но, сам понимаешь, «осадочек остался». Нестеров старался больше не общаться с Ильясом.
— Почему же он вовсе не ушёл из фирмы?
— Не так-то легко найти такую хорошо оплачиваемую работу…
— Поня-а-атно! — Тася нарисовал сердечко рядом с портретом Нестерова, написал слово «мотив». — Нестеров — юрист, возможно у него есть «лапа» в органах?
— Я не знаю.
— Сколько лет детям Нестерова?
— Э-э-э… ну, старший в классе в девятом-десятом. А девочка маленькая, в садик ходит.
— Эх ты, руководитель… — Тася написал: «ребёнок 4 года?». Сыщик-эксцентрик закатил глаза, помолчал и решительно добавил на клеёнке: «МОГ». А потом вновь уставился на меня: — Человек-очки был «во-первых». А кто «во-вторых»?
— Ещё допоздна сидит Шаповалов Петя.
— Это тот, который с усами?
— Да, наш аналитик. Так, как он мониторит ситуацию, не может никто. Только один раз он ошибся по поводу конкурентов.
— Ну… один раз не водолаз! — вставил Тася и лихо нарисовал лицо с будёновскими усами и с долларовыми значками вместо ушей.
— Он ошибся насчёт нашей компании. Его конторку, которая лет семь трудилась на ниве риэлтерских услуг, мы успешно подмяли под себя.
— А он имеет долю в вашем бизнесе? — заинтересовался доморощенный дознаватель-карикатурист.
— Нет. Он имеет хорошую зарплату и максимальное уважение.
— Хм… Странный дядя. Да и вы странные! Как принимать на работу бывшего конкурента? Он же вас мог разорить!
— Думаю, что Ильяс ему пообещал партнёрство.
— И этот дядя-усы рассказал тебе про дауншифтинг? Ты ему жаловался, что ли?
— Нет, я же говорил, он про брата рассказывал.
— А! Значит, так: дядя умный, мотив — месть, нуждается в деньгах, долю не получил. Он кофе пил с тобой?
— Он кофе пьёт только утром. Говорит, что сердцебиение от него.
— Вот! — Тася рядом с рисунком выводит слова «месть», «даун», «мозг», «%— шиш». — Он семейный?
— Нет. Живёт один.
— С такими усами и один? Почему?
— Я не знаю.
— Ни черта ты не знаешь! Я уверен, ты даже дома у него не был! А вдруг он маньяк-душегубец, что промышляет беспечными бизнесменами и питается их кровушкой. Или на стене у него скопление прикнопленных фотографий вас троих и он в них дротики метает? Или в одной из комнат собрана лаборатория для производства нервнопаралитических ядов. Для тебя, моё солнце! — И Тася жирно пишет слово «МОГ». — Ну а секретарша? Она же тебе готовит кофе и небось сидит допоздна, кляня свою судьбу.
— Да, секретарша — Надя Изотова. Она почти всегда до упора… Но она-то тут при чём?
— Сейчас и разберёмся, при чём! Она настоящая секретарша? Или витрина? Или предмет для релакса, работник орально-горизонтального фронта?
— В нормальных фирмах не бывает секретарш-витрин или давалок! — рассердился я за Надьку. — Надежда — отличный делопроизводитель и при этом никогда не сплетничает, в инете на бабских сайтах не сидит, ногти свои не пилит, сиськи не выпячивает. Всегда на месте, корректна, в личную жизнь не лезет, не ноет от работы.
— И кофе тебе отличный варит?
— Да, отличный.
— Н-да, «характер нордический, выдержанный. С товарищами по работе поддерживает хорошие отношения. Безукоризненно выполняет служебный долг. Беспощаден к врагам Рейха. Холост; в связях, порочащих его, замечен не был»**. Сдаётся мне, что такой брильянт не огранён. Она замужем или синий чулок в затянувшемся поиске?
— Она не замужем, — я насупился. — И она не синий чулок, просто интеллигентная и порядочная женщина.
— Старше тебя?
— Нет. Наверное, ровесница. Мы знакомы с института. Она тогда просто входила в нашу компанию, была серой мышью. Потом потерялась из вида. А несколько лет назад мы случайно встретились. Она искала работу, у неё умерла мама, надо было платить за кредит на машину, а начался кризис. Вот мы и предложили ей поработать у нас.
— И пучина «Мидаса» поглотила ея… — траурно произнёс Тася. — Кто-нибудь из вас, отцов-основателей, спал с ней?
— Нет!
— Значит, она уродина?
— Красивой её не назовёшь, но и не уродина вовсе. Нормальная. Может, не очень женственная, не умеет губки надувать и глазами хлопать…
— Вот так? — Тася скроил рожицу. — Кто её друзья?
— Ну… институтские Наташка, Маринка…
— Стоп-машина! А Маринка — это не та ли свет-девица, что на царе должна была жониться?
— Та. У них с Ильясом были серьёзные отношения.
— А сейчас эта краля что собой представляет?