Чернобог (СИ)

— Ты никогда не состаришься, орёл Арцивадзе. — Саша огладила масляную поверхность холста. — И никогда не испортишь о себе мнение. Не то, что я.

— И, в отличие от живых, вот кто на самом деле неуязвим, — подсказал негромкий, нежный голос совсем рядом. — И непобедим.

— Что ты гонишь? — Сашина рука замерла на нарисованной ладони мужа, хотя сердце уже скакнуло к другому, тому, кто, как она знала, стоит сейчас позади неё и тоже пялится на портрет.

— Это так, и, признаюсь, я завидую твоему Давиду. Превзойти мёртвого чемпиона невозможно. Всегда будешь думать, что он смог бы лучше тебя. В любви в том числе. — Илья щёлкнул шлемом Тима, снимая его. Пригладил взъерошенные, потные волосы, растер в пальцах влагу и качнул головой на гитары:

— Отличная коллекция. Мне такую никогда не собрать.

— У меня два вопроса, — не поворачиваясь к Айвазову, лишь косясь на его сумеречную фигуру из-за плеча, невозмутимо начала Саша, — на##я весь этот маскарад, и какого х#я ты забыл у меня дома, если я тебя не приглашала?

— Да так. — Илья не удержался от того, чтобы провести пальцем по гладкому бордовому грифу одной из «Fender Stratocaster». — Основное дело я сделал. — Он зевнул, заставив Сашу похолодеть и начать судорожно думать, что же у него могло быть в Балясне за «основное дело», и как он ухитрился сделать его, не слезая с Цеффири. — Захотелось и к тебе наведаться.

— Почему в Петрово?

— Просто, — Илья пожал плечами. — Заглядово было вторым пунктом. На случай безрезультатных поисков.

— Поисков чего? — Саша сжала зубы.

— Не чего, а кого, — Илья снова пригладил волосы. — Тебе яснее.

Он выудил из кармана скафа розовую коробочку, при виде которой у Саши помутилось в голове. И до того, как Айвазов успел открыть её и вытащить фотографию дочери, у Яхонтовой окончательно сдали нервы. Она молниеносно атаковала Илью, выставив руки с «мантасом» и заставив некрупного дича отлететь пробкой в дальнюю стену. Сразу после Саша свернулась смерчем и вогнала Илью глубже в кирпичную кладку старого здания. Особняк нуждался в ремонте, Саша готовилась его осуществить, и потому не слишком пожалела о том, что стена спальни частично обрушилась, похоронив под собой чернобога. В спальню влетела февральская вьюга, закружив снег над портретом Дато. Саша дохнула ледяного воздуха и присмотрелась к груде кирпичей у пробоины в стене. Движения под ними не было. Саша напряжённо ждала, что Илья вырвется из-под завала и кинется на неё с ножом или Подписью. Но тут дич удивил.

Саша успела боковым зрением засечь движение слева, от портьеры, шатнулась прочь вихрем, снесла кровать и столик, перебила все ханьские вазы и снесла шторы с окна. Илья действовал быстро, хоть Саша и не приметила в его руках никакого металла, лишь тонкую верёвку. Но притом Айвазов оказался невероятно ловок. Саша рванула из спальни. Крутясь и воя, пронеслась по галерее особняка, выворачивая паркетные доски и стряхивая то и дело нападавшего Айвазова. Её объял ужас. Обычный дичок или колдун, попав под мясорубку левого вращения «юлы», оказался бы неминуемо растёрт, но только не этот отмороженный. Илью вращало, швыряло в стены и мебель, но он упрямо атаковал Сашу снова и снова, стараясь накрутить на неё верёвку. И столь же упорно Яхонтова сбрасывала петли и следом размазывала противника смертоносным дэшем.

«Твою мать! — носились заполошные мысли в голове. — Твою мать, зверюга!»

Это была битва на выносливость, на изматывание противника, на ослабление концентрации. И в один миг Саша от усталости допустила развихрение. В спортивном сторминге это означало бы победу соперника. Сейчас же её попросту скрутили крапивным волокном, заставив шмякнуться набок, на ворсистый палас охотничьей залы. Осознав собственное поражение, Яхонтова остервенело взревела и постаралась сверзить приближавшегося к ней Илью очередным «мантасом». Но вместо этого на неё чуть не опрокинулось чучело здоровенного медведя, убитого на охоте одним из дальних предков. Илья успел поймать и вернуть чучело на место, заботливо приговаривая:

— Саша, Саша, прекрати на меня кидаться! Себя же покалечишь.

Яхонтова зарычала с паласа пойманной медведицей. Илья неспешно подошёл к ней, шумно глотая воздух. Присел на корточки и нежно провел ладонью по Сашиному взмокшему лбу. Во взгляде его читалось искреннее восхищение.

— Ты такая сильная.

— Но ты сильнее, — хрипло ощерилась Яхонтова, дёрнувшись из пут.

— Разумеется, — понимающе заулыбался Айвазов, подхватил Сашу с пола, и без особого труда закинув на плечо, дотащил до кресла. Усадил в одно, сам плюхнулся напротив, провёл ладонью по глазам.

— Ух! Измотала, — признался, посмеиваясь. Саша притихла и враждебно пялилась на него.

«Сука, ни царапины! — думала она, с досадой скрежетая зубами. — Эвилбой неуязвим».

— Мне жаль. Но у тебя не было шансов на победу, — продолжил спич Айвазов. — Как нет их и у Борзого.

— Мне тоже жаль, — прищурилась Саша. — Что здесь нет Вия Балясны. Против него ты бы не выстоял, виджую.