Чернобог (СИ)

— Вот что важно, а мои неудачи в личном пусть останутся моим личным делом, — решил Тим и подозвал второго пилота-духа. — Голубчик, лети на Сухарку.

От Сухарной площади было ближе всего добраться до Никоновки и кофейного магазина отца. Конечно, застать его на работе было наитием в чистом виде. Но Тим небезосновательно полагал, что Вий проводит куда больше времени в магазине и лаборатории чародея, чем дома в Гиблопарке. Февральское утро занималось над древней Балясной лишь алым пояском по горизонту. Тётя Саша не отвечала, было тревожно. Тим, растерянный, не вполне понимающий, как ему лучше поступить, если действовать самостоятельно, высадился на Сухарке. Окольными путями — по канализации, минуя подземную сокровищницу Берзариных, добрался до центра. Благо, они с Нико и отцом часто лазили сюда в поисках приключений. Тим откинул крышку люка в квартале от Никоновки и выбрался наружу. По-скорому включив режим самочистки, привёл белоснежный Pangolin в надлежащий вид. Надел шлем, поставил режим невидимки и добрёл до кофейного магазина. Изнутри «Black dog», как всегда прежде, лился тёплый жёлтый свет. Отец был с ранья на месте. Поняв это, Тим ожидаемо занервничал до боли в сердце и слабости в ногах. Он, хоть и поспал немного, всё равно чувствовал себя разбитым, вдобавок руку опять начало противно ломить.

«Не время расклеиваться, — Тим крепко ухватился за латунную собаку на ручке двери. — Ты Тимур Борзой. Народный герой на небесном коне. Держи марку и не вешай нос».

Наддверный колокольчик пронзительным, но таким привычным звоном возвестил о явлении посетителя. Тим тяжелой поступью карателя вошёл в кофейню и осмотрелся. Отца не было видно, вестимо, он колдовал в лаборатории и настолько увлёкся, что не видел и не слышал ничего вокруг. Валерина беспечность в жизни порой поражала не меньше, чем его обстоятельность в конкретных вопросах.

Дух-официант с обликом приветливой девушки вальяжно подплыл к Борзому. По бестелесному хорошо читалось, что он до усрачки боится гостя, но муштра Вия не позволила ему броситься наутёк. «Любой клиент должен быть обслужен на высшем уровне!» — эти отцовские выговоры Тим помнил с детства. Кто к отцу только не являлся за кофе! Дички, колдуны, духи, ведьмы, кикиморы с мавками и даже барабашки — персонал «Black dog» принимал всех учтиво и обходительно в равной степени.

— Доброе утро, что будете заказывать? — натянуто заулыбалась грудастая девушка с блокнотом, вися в воздухе.

— Простите, — ответил Тим, загудев шлемом, — а Вий на месте?

— Валерий Николаевич, — дух растерянно покосился на дверь лаборатории, — в настоящий момент практикует заговоры. Но если вам угодно выпить или приобрести кофе, то мож…

— Я дождусь его, — отрезал Тим и занял место за столиком у окна.

Кряжистый дубовый стул приятно заскрипел, добавив Тиму ностальгии. Он любил это место с малых лет. Прибегал после школы к отцу делать уроки и рисовать. Дожидался его у окошка, созерцая дождь, снег, листопады. Тимофей Берзарин не знал, почему ему нравится именно этот столик, но отец улыбался, гладил белокурые волосы сынишки и объяснял, что место у окна всегда было местом Тима. Тот сам его выбрал, ещё когда явился к юному Валере Зорину духом предка-Афанасия. С тех пор и кидал задницу только на этот стул. Время шло, вестей от Яхонтовой не было, Тим начал злиться проволочке и неопределенности. Идея примирения с Вием уже не казалась ему удачной.

«Сдох бы я и так, — Берзарин-младший вертелся на стуле и нетерпеливо притопывал ботинками. — И чего было сюда переться. Ему нет до меня дела. У него есть отличный сын, Нико. Для колдуна наследник — главное, а не неудавшийся во всех смыслах второй ребёнок».

Желание выйти так же тихо, как явился, почти взяло в Тиме верх. Но тут дверь кабинета шарахнула об стену, и в кофейню влетел, отрешённо бормоча себе под нос куски заклинаний, Вий. Обтёр тонкие пальцы бумажным полотенцем, швырнул его в мусорку, издавшую радостный «гав», брякнул чашкой о стойку кофемашины и только тогда обнаружил, что он в столь ранний час в кофейне не один. Чернобог Борзой вздрогнул и захотел провалиться сквозь землю, когда отец зыркнул на него — так, как таращился, будучи зол или озабочен. Тотчас взгляд Валеры сменился на испуганно-настороженный. Он пригладил выпростанные из длиннющей косы пряди, одёрнул жилет и, откашлявшись, бросил гостю:

— Прошу прощения, вы, случаем, не по мою душу явились? Если да, то весьма напрасно.

Тим повернулся к отцу, разом забыв все слова на свете, а Валера примирительно выставил ладони и продолжил:

— Мраз обещал моим исследованиям неприкосновенность! Могу показать бумагу. — Он полез куда-то под стол и начал там рыться, пуляя по воздуху листок за листком. — Сейчас, сейчас… да где же эта хренота?

Тим выдохнул, догадавшись, что Вий ни сном, ни духом не ведает, кто перед ним на самом деле находится. Валера ждал от Борзого наказания за свои эксперименты с духами, и только. Но Тим пришёл не за этим. Он неспешно пробрался к стойке, отмахиваясь по пути от бумажных листов и освобождая голову от шлема.

— А! Вот! Нашёл! — возликовал отец, выныривая из-под стойки и являя сыну документ. — Пожа… Луй…