Мусор

Саша начал на ходу набирать сестре сообщение в вотсаппе, но быстро запутался в искусственных словах – выходило слишком официально, равнодушно. «А что, если она здесь, у своего мужика?», – подумал он, пройдя взглядом недолгий путь от школы до ужасного офиса адвоката. Ну конечно, где же ей ещё быть, искать поддержки, объявлять о своих намерениях, убеждаться, что всё выйдет, как задумано ею.

Однако на двери кабинета висел тяжёлый навесной замок. Во дворе бродила, уютно погрузившись в потрёпанное пальто, полненькая женщина, собирая какие-то битые куски кирпичей под выходившими сюда окнами соседнего жилого дома.

– Простите, вы не знаете, где живёт адвокат?

Женщина смерила незнакомца пристальным взглядом, проверяя, откуда он может тут взяться, и прикидывая, можно ли ему доверять.

– Игорь Павлович?

– Да. Он мне очень нужен, – старался как можно вежливее убедить её Тюрин, только сейчас, глядя на её втянутую в воротник шею, а в рукава – кулаки, почувствовавший, как сильно замёрз.

То ли ей стало жаль озябшего парня, то ли он выглядел достаточно пристойно, но она ответила:

– Где-то на Коммуне. Ближе к лесу. Дом такой большой, красивый, и рядом сосна высокая, – она немного прикрыла глаза, таким образом передавая уважительное восхищение красотой описанного места.

Это было похоже на кошмарный сон, в котором ходишь по лабиринту, отчаянно ища выход, но постепенно понимаешь, что его нет, и с ужасом тыкаешься во все подряд двери, за которыми пусто. Он не мог уехать, не исполнив чего-то важного, не открыв какого-то определяющего замка, под которым лежала бы разгадка, которая расплетает всё спутавшееся и приводит в полный порядок. Но каждая новая попытка оказывалась ошибочной и вносила только больше смятения. «Нужно найти то место, где всё начиналось», – вспомнил он во всей полноте до сих пор сокрытое от него окончание сегодняшнего нервного, почти пророческого сновидения.

Ему казалось, что просторный дом с сосной он здесь не найдёт, что тётка чего-то перепутала, но, действительно, немного не дойдя до леса, темневшего густой сосновой грядой невдалеке, он обнаружил его. Здание было небольшое, хотя двухэтажное, с выходившей прямо на улицу лестницей с резными периллами и с просторным балконом наверху, а внизу – застеклённым от пола до потолка окном, перед которым высился голый ствол сосны. В Боголюбове такие постройки были редкостью; она скорее напомнила ему дачи в подмосковном Переделкине, где он однажды брал интервью у сына гремевшего в советские времена писателя.

На его звонок на крыльцо вышла, кутаясь в тёплую шаль, женщина, лет сорока: она была пострижена и одета очень выверенно, классически, выстроив образ ухоженной, миловидной, но старомодной, пожившей долгую жизнь дамы. Хозяйка приветливо улыбнулась и, когда услышала, что посетителю нужен её муж, вежливо пригласила войти. Саша ответил, что лучше подождёт снаружи.