Мусор

– Ты так обычно просил, когда что-то нашкодил Димка. Попроще, конечно, говорил, но всё же выгораживал его. Что случилось-то?

Саша не мог собраться, чтобы выговорить то, что хотел. Первые слова неизбежно потянут за собой катастрофу дальнейших разъяснений, о которой он совершенно не знал, как говорить. Но промолчать, увезти всё так в себе, бросив на их странные усмотрения, было невыносимо. В конце концов, эта глупая ошибка с Сашей, может быть, и была дана, чтобы вернуться в дом и договорить всё то, что было оставлено нерешённым.

– Ангелина беременна.

Мать несколько раз глотнула воздух открытым ртом. Широкая, бугристая, она еле помещалась между столом и кухонной плитой, поэтому не могла бы выбраться оттуда всё равно, даже если б не застыла, словно парализованная. Это мгновение казалось очень долгим, хотя позже, вспоминая, он понимал, что длилось не дольше нескольких секунд, после чего она тяжело упала на стоявший рядом табурет, который сдавленно пискнул под её весом. Прикрыв глаза рукой, она одновременно с тяжёлым, всхлипывающим выдохом выпалила:

– Приехали. Доблудилась.

Саша был рад, что она не кричит, а сохраняет самообладание. Через некоторое время мама, отняв руку от уставших, потухших глаз, обратилась к нему:

– Ты знаешь, от кого?

– Да, – коротко ответил ей сын.

– Хорошо, – она удовлетворённо кивнула, немного успокоенная. – Ну а что? Куда ещё её было девать? Учиться она всё равно не хотела. И работать тоже.

Было странно наблюдать, как ошарашившее известие постепенно размещается в её душе, вовлекая в себя новые аргументы и давая силы принять его и встроить в свои размытые жизненные планы. Он заметил:

– Я считаю, аборт был бы лучшим решением, но она не хочет.

– Ты что? – мама взглянула на него теперь совершенно осмысленно, смерив изумлённым взглядом. – Какой аборт? Это ж грех страшный, о таком и думать-то нельзя!

Быстро взглянув на иконы, висевшие над швейной машинкой, она, зажмурившись, перекрестилась трижды, после чего продолжила тихо рассуждать вслух.

– Может, там у парня родители тоже нормальные. Примут её, пристроят… А нет – так мы тут.., – она с неудовольствием оглядела крошечную кухню, где с трудом помещалась сама. – Вон, собьём штукатурку, освободим старый ход на Клавкину половину. У неё там три комнаты – куда ей одной столько?

Быстрая радость от скромности её реакции сменилась злостью на то, как дежурно она решила для себя этот вопрос, чтобы больше не беспокоиться, и Саша не мог не добавить сухо: так, чтобы это звучало, как сводка новостей, и было тем неожиданнее и бессердечнее.

– Она беременна от женатого мужчины, у него двое детей. И, как я понял, речи о разводе там не идёт.

Он видел, как больно было маме расставаться с уже выстроенной в её голове картинкой условного благополучия, которое никак не скажется на её жизни. Она закрыла глаза обеими ладонями, так что из-под них слышалось только мокрое сопение, несколько раз качнулась взад и вперёд на своей хлипкой табуреточке, прежде чем внезапно заголосила, словно кто-то включил на полную громкость давно продолжавшуюся внутри неё безумную запись.