Церковь и политический идеал

В описываемой ситуации теряет свою высокую идею и закон, принимаемый таким парламентом. Ведь законодательный акт хотя и является проявлением народной воли и должен служить интересам личности, но по своей природе носит универсальный характер. Наталкиваясь на известное сопротивление отдельных групп или индивидов, не до конца, например, понимающих свои собственные интересы, открыто выражающие несогласие с содержанием акта, закон обязывает их, тем не менее, подчиниться содержащемуся в нем требованию. Это тем более актуально в тех случаях, когда социальный идеал принимает доминирующее значение в системе ценностей правового демократического государства и социальная деятельность государства по регулированию экономических отношений не может не вызвать определенной негативной реакции населения. Даже в силу этих соображений законодательный орган государственной власти должен обладать четко выраженной самостоятельностью, а сами депутаты – независимостью от своих избирателей, по крайней мере формальноправовой.

Моральная зависимость, о которой иногда любят говорить теоретики, служит в этом случае слабой альтернативой правовой зависимости народа и его представителя и не может служить основой для должного урегулирования этого вида отношений хотя бы потому, что мы основываем власть не на нормах морали и нравственности, а на правовых принципах.

Классическим образцом неприятия идеи народного представительства, как известно, являлись суждения Ж.Ж. Руссо, который совершенно справедливо улавливал четко выраженный алогизм идеи народоправства в ее реализации через систему представительных органов власти. Правда, совет, предложенный великим швейцарцем, стал «лекарством хуже болезни», поскольку в его способах выражения народной воли индивиду вообще нет места, все сливается в «общей воле» народа, понять которую каждый обязан, а тем более подчиниться ей. Но нельзя сказать, что сама идея народоправства – в понимании ее Руссо и в способах, предложенных им, – утратила свое значение. В конечном счете непосредственная демократия есть тот идеал, к которому должна стремиться демократическая теоретическая мысль, если, конечно, она хочет сохранить свое самостоятельное значение среди других направлений политической науки.

Общество как бы готовится к тому времени, когда сознательность подавляющей массы его членов дорастет до необходимого уровня гражданственности и самоотдачи. «Общество всех» есть тот политический идеал, который, по мнению известного итальянского политолога Норберто Боббио, никогда не умирал, оставаясь всегда благородной целью, надлежащим образом оформленной народной волей всех граждан[444].

Но даже в самом высокоинтеллектуальном обществе, где идея народоправства, выраженная в «наилучших» формах непосредственной демократии, все равно присутствует проблема «большинства», которое нарушает интересы хотя бы и одной личности, имеющей право, по Р. Далю, на собственную оценку и собственную независимую позицию в общественных отношениях. Предположить, что по всем вопросам, или даже по самым главным, затрагивающим интересы всех без исключения граждан, всегда голосование будет единогласным, конечно, нелепо, если только мы говорим о живых людях, а не о роботах или рабах.