Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

«Восстановление» Сената стало определённым компромиссом новой императрицы и её ближайшего окружения с генералитетом. В Сенат вместе с бывшими членами Верховного тайного совета вошли прежние сенаторы (В. Я. Новосильцев, И. Г. Головкин, А. М. Черкасский) и группа генералов: Г. П. Чернышёв, Г. Д. Юсупов, А. И. Ушаков, А. И. Шаховской, С. И. Сукин, А. И. Тараканов, И. Ф. Барятинский, Г. А. Урусов. Последние, очевидно, были обязаны этим Остерману. Сохранился его доклад императрице, где министр советовал Анне повысить названных лиц в чине за «особливую службу» даже не по старшинству,[968] несмотря на то что многие из них допускали установление ограниченной монархии. Но императрица и её советники ничем не рисковали.

Во-первых, Анна «не заметила» содержавшуюся в поданной ей 25 февраля 1739 г. челобитной просьбу о выборе сенаторов «шляхетством»: все они были назначены её указом. Без внимания остался и проект Феофана Прокоповича о созыве «великого собрания всех главных чинов» не только для суда над «верховниками», но и для «лучшего о том рассуждения и учреждения и других нужд».[969]

Во-вторых, Сенат даже при Петре I никогда не был органом верховной власти, а скорее огромной, заваленной текущей работой канцелярией. Новый многочисленный и «разнопартийный» Сенат, где к тому же большинство составляли вчерашние «соавторы» ограничивавших самодержавие проектов, в первоначальном составе просуществовал недолго.

В том же году четыре сенатора умерли (Г. Д. Юсупов, И. И. Дмитриев-Мамонов, М. М. Голицын-старший и И. Ф. Ромодановский) — волнения и споры не прошли даром для представителей российской элиты. Затем последовали назначения в Кабинет (Г. И. Головкин, А. М. Черкасский и А. И. Остерман), в армию (А. И. Тараканов, И. Ф. Барятинский), за границу (П. И. Ягужинский), на губернаторство (Г. П. Чернышёв). В итоге только что образованный Сенат уже к 1731 г. уменьшился до 12 человек; к моменту переезда императрицы и двора в Петербург он был разделён на две половины — петербургскую и московскую, которая с 1733 г. называлась Сенатской конторой и работала под командой верного С. А. Салтыкова.

А. И. Шаховской отправился на армейскую службу; А. И. Ушаков стал начальником Тайной канцелярии, С. И. Сукин — губернатором, М. Г. Головкин возглавил Монетную контору, а В. Я. Новосильцев был назначен членом Военной коллегии и директором Кригскомиссариата. Сенат пришлось несколько раз пополнять: в 1733 г. туда вошли А. Л. Нарышкин и П. П. Шафиров; в 1736 г. — Б. Г. Юсупов; в 1739 г. — П. И. Мусин-Пушкин; в 1740 г. — М. И. Леонтьев, М. С. Хрущов, И. И. Бахметев, М. И. Философов, П. М. Шипов и А. И. Румянцев.[970]

Текучесть состава и опалы подозрительных персон (Д. М. Голицына в 1736 г., П. И. Мусина-Пушкина в 1740-м) исключали возможность превращения Сената в орган оппозиции. Ограничивалась и компетенция сенаторов: в 1734 г. им было запрещено производить в «асессорский» VIII класс «Табели о рангах» без высочайшей конфирмации; за нерадивость императрица делала сенаторам выговоры и даже запрещала выплачивать жалованье до получения его военными и моряками.[971] К тому же с 1731 г. Сенат был поставлен под контроль нового высшего государственного органа — Кабинета министров. Подчинённое положение Сената даже вызвало к концу правления Анны появление проекта его уничтожения — точнее, превращения в большую «Штац-коллегию», которая должна была ведать преимущественно финансовыми вопросами; руководство же тремя «первейшими» коллегиями, Тайной канцелярией, дворцовым ведомством, Синодом, Соляной конторой, Канцелярией от строений и полицией официально передавалось Кабинету.[972] По мнению американского историка Д. Ле Донна, перетасовка Сената завершилась к 1737 г.: в нём преобладали представители главных поддержавших Анну при восхождении на престол фамилий — Салтыковых, Трубецких и Нарышкиных.[973]