Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

Российские авторы мастерски критиковали коллективное правление как неспособное управлять обширной территорией и хранить государственные секреты, одновременно провозглашая, что республиканская добродетель и вольность могут процветать еще лучше в просвещенной и мудрой монархии. Однако любой социальный анализ указывал на связь между равенством и гражданской добродетелью; кто хочет спартанской гражданственности, тому нужно и спартанское равенство. Для дворянской, помещичьей российской элиты защита равенства была недопустимой, и во 2‐й половине XVIII в. доминирующей тенденцией в отечественной общественной мысли становится апроприация республиканских добродетелей (подталкиваемая модой на все античное, ярко воплотившейся в «Камероновой галерее» дворца в Царском селе) при одновременной критике равенства. Критика эта теперь начинала звучать как критика анархизма и атеизма, правда, сам Руссо атакам по этой линии подвергался редко — роль наиболее опасных радикалов была в XVIII в. зарезервирована за Гоббсом, Спинозой, Макиавелли и Вольтером.

Конечно, тенденция эта вовсе не ограничивалась Россией, ее можно считать общеевропейской. Во 2‐й половине XVIII в. популярными были политические сочинения видного швейцарского литератора и ученого А. Галлера (1708–1777), наглядно и увлекательно описывавшие различия между формами правления. Если повесть «Усонг» (1771), написанная в «восточном» колорите, была посвящена анализу деспотизма, а повесть «Альфред» (1773) описывала «законную монархию», то сочинение «Фабий и Катон» (1774) в диалоговой манере раскрывало плюсы и минусы аристократии и демократии, двух республиканских форм правления. Политический анализ в повести тяготеет к двум основным блокам. Во второй книге пространные диалоги ведут Фабий Максим, который у Галлера выступает защитником аристократии, и Марк Катон (имеется в виду, конечно, Катон Старший), предстающий сторонником демократии. Они спорят о том, необходима ли республике патрицианская элита («дворянство»); и Фабий, и Катон считают наиболее опасной угрозой республиканскому строю роскошь и алчность, ведущие к гибели добродетели, однако Фабий полагает, что патрицианские благородные роды способны противостоять такому разложению, а вот для Катона именно монополия патрициев на власть и богатство является залогом необратимости коррупции нравов. Но вскоре уже Катону приходится защищать римские добродетели от афинского «лжемудреца» Карнеада[921], который насаждает среди молодых римлян атеизм, а заодно обучает их доктрине народного суверенитета, повторяя в общих чертах доводы английских республиканцев XVII столетия или Ж.-Ж. Руссо[922]: «Вся существенная власть принадлежит народу… Люди соединились, дабы жить в обществе. Каждый член оного для собственной пользы жертвует частью своей вольности и прав, вручая их тем людям, коим вверил он верховное правление. Сия власть принадлежит по праву всем людям, составляющим единое общество; но все члены оного по причине частных дел своих не могши заниматься тягостною должностию государственного правления, избрали таких мужей, коим уступили исполнительную власть»[923]. Итак, «дворянство», Сенат и цари — не более чем должностные лица, уполномоченные народом — «истинным царем и верховным законодателем», который «непременно обладает верховною властию и не имеет ни права, ни возможности сложить с себя оную», — править ради общего блага. Народ имеет право по своей воле «низлагать или переменять людей, служащих ему, то есть царей, дворян и сенаторов», не исключая и того случая, когда в стране установлено наследственное правление, с помощью частого и постоянного проведения народных собраний по важнейшим государственным вопросам.