Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество
- Автор: Кара-Мурза Сергей Георгиевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ООО «Издательство Родина»
- ISBN: 978-5-00180-291-4
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество». Краткое содержание книги:
Сергей Георгиевич Кара-Мурза, выдающийся российский ученый, социолог и политолог, впервые провел полный и всесторонний анализ «нового средневековья» в своем фундаментальном исследовании, материалы для которого он собирал в течение тридцати лет. Здесь разбираются причины этого исторического явления, его характерные черты в политике, обществе, культуре, говорится о носителях и противниках новой средневековой идеологии. В книге приводится огромное количество фактического материала, основанного на сотнях различных источников.
Положа руку на сердце, как много людей во всех нынешних поколениях нашего народа понимают, что законы природы и законы экономики — это одно и то же? И что человек при всей гордыне, всем самомнении его может только познавать эти законы, подчиняться им, использовать их, но ни в коем случае не лезть на них с кулаками, а то и того хуже — с автоматом?.. Так, может быть, хотя бы сегодня, когда страна подошла в экономике к самому краю катастрофы, мы наконец поймем, что наша задача сейчас не придумывать что-то небывалое, вымученное, искусственное… Либо сила, либо рубль — иного выбора в экономике не было и нет от века, от Адама и до наших дней. … Можно сколько угодно кричать, проклинать, размахивать кулаками, можно расстрелять всех экономистов до единого — это ничего не изменит…
Не ясен, например, даже такой вопрос: а что мы впредь намерены делать с такой мощной силой экономического прогресса, как индивидуализм, стремление предприимчивой, энергичной личности к личному успеху, в том числе и успеху материальному?» [207].
Эта статья была важна, и сейчас важна, и для экономистов, и для культуры, и для антропологов.
Об этой проблеме С. Н. Булгаков написал: «В действительности для оценки значения труда в хозяйстве, как его основы, совершенно несущественно и, пожалуй, даже неинтересно, в каком отношении рыночные цены стоят к трудовым ценностям. Цены могут никогда не соответствовать трудовым ценностям (последние, впрочем, и не допускают даже теоретического исчисления иначе, как путем логических скачков и неразрешимых уравнений со многими неизвестными), и тем не менее значение труда как основы хозяйства останется в полной силе» [208].
Кейнс тоже написал сентенцию для капитализма — и для предпринимателей, и для рабочих: «Одно из качеств человеческого ума состоит в том, что большая часть наших действий зависит от спонтанного оптимизма, а не от математического расчета. Предприятие… существует на основе точного расчета выгоды, можно сказать, чуть больше, чем экспедиции на Южный полюс… Так что если угасло пламя и покачнулся спонтанный оптимизм, и осталась только основа математического расчета, “предприятие” увядает и умирает» (это сказано Кейнсом в «Общей теории занятости, процента и денег», см. [8, с. 65–66]).
Эти «трудовые ценности» бывают социальные и асоциальные, гуманные и разрушительные — не об этом речь, а о том, что политэкономия не должна была игнорировать мотивы действий за рамками экономических выгод.
Страсть к наживе вовсе не является необходимым условием эффективного хозяйства — общества, где хозяйственные ресурсы соединяются не только через куплю-продажу, могут быть экономически вполне эффективными. Более того, порой их хозяйства рушатся именно вследствие внедрения «духа наживы».
Мы уже представили в первых главах понятия, смыслы и образы выдающегося экономиста Н. П. Шмелева. С 1987 г. он опубликовал много статей и книг, особенно популярных в среде политиков и интеллигенции. Мы представим несколько его суждений, которые важны для понимания наших проблем. Его психологии мы не знаем, но можно сказать, что это сильный мыслитель, который смотрел вперед с мессианскими прогнозами.
Начнем с радикального идеологического постулата — перестройки в сфере политики и социальных отношений граждан. Более того, Н. П. Шмелев требовал принять этот постулат для всех: «Мы обязаны внедрить во все сферы общественной жизни понимание того, что все, что экономически неэффективно, — безнравственно и, наоборот, что эффективно — то нравственно» [176].
Это была новая конструкция. Здесь принято новое соподчинение фундаментальных категорий — эффективности и нравственности. Это радикальный разрыв даже с либеральной шкалой ценностей, в которой один из принципов Дж. Локка гласил: «совесть — выше выгоды». Для нас был важен тот факт, что власть декларировала построение правового общества, но подобными декларациями легитимировала безработицу и обеднение. Реформа не просто не сформировала чего-то, похожего на социальную справедливость или традиционную этику, она сформировала ее антипод — этику социального расхитителя средств производства и жизнеобеспечения общества.
Трагедия в том, что дело было не в злонамеренности экономистов, а в том, что их прогнозы отражали общую структуру мышления, которая мало в чем изменилась. Академики, экономисты и социологи предлагали меры, которые грозили бедствием миллионам людей, уничтожали огромное национальное богатство — и не видели опасности.