Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

Брежнев заботился о теплоте отношений, используя для обращения к большинству товарищей из Политбюро уменьшительные имена, и позволял называть себя «Лёня»1408. Это было немыслимо во времена Сталина, а Хрущев к концу своей карьеры находил для каждого оскорбительное прозвище1409. Брежнев же обращался к Андропову – Юра, к Черненко – Костя, к Громыко – Андрюша и т. д. Только к Суслову и Косыгину он обращался по имени и отчеству, ибо, как говорят, понимал, что уступает им в интеллекте1410. Это тоже был жест, показывавший, что он не считал себя первым и единственным умом в Политбюро.

Брежнев поддерживал такой тесный контакт и по праздникам, а также во время отпусков. Он выезжал с членами Политбюро и их семьями на дачу или в отпуск в Крым, где у них были летние дома по соседству. Кроме того, они вместе ходили на футбол и хоккей, так как Брежнев по-прежнему болел за московский футбольный клуб ЦСКА1411. Устинов, Громыко, Кириленко, Андропов, Черненко и Кулаков или, точнее говоря, Дима, два Андрюши, Юра, Костя и Федя по праздникам приходили на дачу, чтобы провести день с Лёней1412. Брежнев охотно изображал из себя мажордома, лично принимавшего гостей у двери, забиравшего у них пальто и сервировавшего стол простой домашней едой1413.

Здесь возникала ментальная культура доверия, покоившаяся на эмоциональной близости. Благодаря тому, что на передний план выдвигались личные, чуть ли не семейные отношения, все риски на служебном уровне, вроде смещения или репрессий, казались устраненными. С помощью постоянных встреч, телефонных разговоров и совместного проведения досуга вновь и вновь перформативно создавались доверие и камерность.