Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны
- Автор: Шаттенберг Сюзанна
- Язык: русский
- Год: Литагент Политическая энциклопедия
- ISBN: 978-5-8243-2244-6
- Переводчик: Валерий Августович Брун-Цеховой
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны». Краткое содержание книги:
В издании использованы документы из архивов России, Украины, Молдовы, Казахстана, а также многих западноевропейских стран.
Вероятно, по просьбе Брежнева, но, может быть, и для того, чтобы уменьшить свой позор, Подгорный дополнительно подал свою просьбу об освобождении от должности «по состоянию здоровья», что было соответствующим образом исправлено в протоколе1392. 16 июня 1977 г. Брежнев написал в своем ежедневнике: «10 ч. утра – заседание Верховного Совета. Избрание тов. Брежнева председателем Президиума Верховного совета (много поздравлений)»1393.
Трудно сказать, держал ли Брежнев уже в 1964 г. в уме, что он будет отстранять от власти одного своего соратника за другим. В то же время мышление в категориях клановых структур было настолько само собой разумеющимся, что для Брежнева, вероятно, вовсе и не существовало вопроса о том, могли бы стать ему опасными конкурировавшие патроны – Шелепин, Семичастный и Шелест. Вопрос заключался в соответствии с этим не столько в том, избавится ли он от конкурентов, сколько в том, как это произойдет. Памятуя об устрашающих примерах Сталина и Хрущева, он избрал сценарий «доверия и попечительства» в качестве «гуманного» пути, сопряженного по существу с малым риском. Хотя все, раньше или позже разгадывая его игру, принимали отведенные им роли. Слишком уж глубокое влияние оказали на этих людей партийная дисциплина и идея, согласно которой генеральный секретарь воплощает линию партии. В своих мемуарах, часто написанных с обвиняющей интонацией, проникнутых ожесточенностью, они рассказывают, как лицемерно подыгрывал им Брежнев, но одновременно отдают ему должное за то, как он это мастерски проделал. Брежнев не только до конца остался верен своему сценарию власти – «доверие и попечительство». Не было ни одного из участников пленума ЦК, кто бы мог сказать, что что-то происходит вопреки его воле. Даже когда Брежнев использовал пленум только в качестве сцены, а его участников как статистов для своих инсценировок, никто не возражал против предписанной роли. Все играли свою роль как часть коллективного руководства и зачитывали сценарий согласно авторским ремаркам. В конце концов, это гарантировало им, пока они участвовали, долю власти.
Фамильярность в Политбюро, Или Лёня, Костя и Андрюша
Руководство Брежнева основывалось не только на доверии и заботе, но и опиралось также на фамильярность в Политбюро. В то время как доверие – действие, основанное на привычке, все еще предполагает на когнитивном уровне размышления о безопасности и риске, фамильярность – чисто бессознательное, эмоциональное состояние, которое не требует решения, так как оно благодаря доверительности внушает безопасность1394. Согласно философу Никласу Луману фамильярность способствует тому, чтобы сложность мира исключалась из сознания и он представал в результате этого простым, известным и безопасным1395. После четырех десятилетий неуверенности при Сталине и Хрущеве представляется как нельзя более логичным, что восстановление доверия было не только ментальным, но и эмоциональным процессом1396. Принимать во внимание мир чувств было тем важнее, что, если верить философу Мартину Хартману, жертвы террора и насилия часто демонстрируют нарушенную способность к формированию доверия. Если утрачено «доверие к миру», то риски обретают чрезвычайное значение1397. Даже если почти все члены Политбюро и ЦК в той или иной форме становились в условиях Большого террора палачами, они чувствовали себя и жертвами основанного на страхе режима Сталина, после смерти которого к этому времени (1964) прошло только 11 лет. Таким образом, значимым было то обстоятельство, что Брежнев заставлял забыть все предполагаемые и действительные риски и предлагал себя в качестве защиты. Вот что наблюдал польский социолог Петр Штомпка: группа, травмированная в результате злоупотребления доверием, иногда полностью отгораживается от внешнего мира, словно сама себя «геттоизирует» и заботится внутри о доверительности, исключая все чуждое и угрожающее1398. «Они становятся чем-то вроде мнимой семьи во главе с сильным эрзац-отцом, заботящимся обо всех членах сообщества»1399. Стоит, следовательно, взглянуть на ближний круг власти как на травмированную группу, которой Брежнев предложил себя в качестве образа отца, благодаря доверительности позаботившегося об «ощущаемой безопасности». Это открывает новую точку зрения на практики, которым Брежнев положил начало в Политбюро.
1392
РГАНИ. Ф. 2. Оп. 3. Д. 415 (Майский Пленум, 24.05.1977, протокол № 15). Л. 1, 7, 10.
1393
Леонид Брежнев. Рабочие и дневниковые записи. Т. 1. С. 791. Запись от 16 июня 1977 г.
1394
Luhmann Niklas. Vertrauen. Ein Mechanismus der Reduktion sozialer Komplexität, 4. Auflage, Stuttgart, 2009. S. 23, 27.
1395
Ibid. S. 22.
1396
Hartmann Martin. Die Praxis des Vertrauens. Berlin, 2011. S. 115–116
1397
Ibid.
1398
Sztompka Piotr. Trust. A sociological theory. Cambridge, 1999. Р. 117.
1399
Ibid. Р. 118.