Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
Вспоминая сейчас свои лекции, я должен сказать, что у меня ни раньше, ни позже не было такой внимательной, чуткой аудитории, которая была в фашистском плену. Докладчика, как правило, слушали не прерывая, давали ему полную свободу во времени. Регламента не существовало. В нашем распоряжении был целый рабочий день (12 часов). После доклада (лекции) задавались вопросы, а потом начиналась дискуссия. Иногда на какую-либо тему мы не уставали беседовать по несколько дней, с равной пользой как для докладчика, так и для слушателей. Помню, майор Слябиев читал нам курс радиотехники. На что уж сухая и узкая тема, но и она вызвала широкий обмен мнений. Поэт Ковалевский часто читал нам свои стихи. Была одна неиссякаемая и увлекательная тема — кулинария. Лекции на эти темы читали специалисты. О-о, здесь мы, голодные и истощенные, были и неутомимые слушатели, и собеседники! У каждого был по этой части свой опыт и познания. Мы серьезно обсуждали все способы и методы приготовления всех блюд, кондитерских изделий и вин. И я думаю, что нет более подготовленного по этой части человека, чем бывший военнопленный.
В воскресные дни, дни отдыха, мы пели песни не потому, что нам было весело. Песня поддерживала наше моральное состояние. Для песен у немцев не было запрета. Больше того, очень многие из наших звероподобных стражей почему-то очень любили слушать русские песни, в особенности «Из-за острова на стрежень» (о Степане Разине). Очень любили мы песню Дунаевского «О родине». Пели «Москва моя, ты самая любимая», «Тачанку», «Катюшу». Немцы, слушая, слов не понимали, а наш переводчик «Лошадиная голова» помалкивал. Ему, по-видимому, тоже песни нравились.
В дни общесоюзных праздников, в особенности в Дни Красной армии, мы делали доклады в бараках политического характера. Все это делалось, конечно, особыми методами, с особыми предосторожностями.
Докладчик обычно забирался в самый темный угол барака. Выключался свет. И вдруг! В затихающем перед сном помещении раздавался громкий возглас:
— Товарищи! Сегодня исполнилась 26-я годовщина Красной армии!
В бараке воцарялась мертвая тишина. Если же кто пытался помешать, в сумерках получал предупреждение кулаками, а докладчик давал краткий обзор по истории организации Красной армии и сообщал последние новости с фронтов. Закончив доклад под аплодисменты, докладчик в окружении надежных товарищей исчезал из барака. Никто не знал этого докладчика в лицо, а голос забывается.
И надо отметить, провалов не было. (Этот доклад я сам делал в бараке Белова.)
Весной 1945 года, когда остатки фашистской армии добивались уже под Берлином, а в Финляндии и Северной Норвегии были уничтожены их группировки, моральное состояние немецких войск в Средней и Южной Норвегии упало до нуля. Начались паника и деморализация. Старшие офицеры и крупные чиновники-эсэсовцы прихватывали все, что можно было унести с собой из награбленного в Норвегии добра, начали, попросту говоря, смываться в Швецию.
В эти дни созрела возможность и для нашего освобождения. Однако пришлось провести немалую борьбу, чтобы возможность превратить в действительность.
Несмотря на общий развал немецкой армии, мы все же сидели за проволокой и под усиленной охраной, обложенные штабелями снарядов и мин, подготовленных для взрыва. Буквально — мы сидели на пороховой бочке. Особенно наше напряженное состояние усилилось, когда прошел слух, что во главе Германии стал Гиммлер и что он якобы намерен бежать в Норвегию и здесь продолжать войну. Чувствуя себя обреченными, мы внимательно следили за развитием событий и готовились к борьбе за свою жизнь.
Однажды в лагерь ворвались немецкие солдаты и начали снимать и рвать портреты Гитлера. Многие из них просили у нас справки о том, что они хорошо к нам относились. Мы отвечали, что справки будем давать после своего освобождения.
6 мая на утренней поверке комендант лагеря капитан Свобода объявил, что есть приказ о передаче всех лагерей с русскими пленными англичанам. Мы поняли, что настал час для решительных действий, иначе из одного плена мы попадем в другой. Наша основная руководящая группа решила созвать совещание всего актива подполья под видом «совещания старшего начсостава». Это было первое совещание за все время нашего подполья. На совещании присутствовали следующие товарищи: Глухов, Демин, Никифоров, Водопьянов, Биндюрин, Кривицкий, Рогоза, Котельников, Строеньев, Берниковский, Морозов, Корнилов, Лысенко, Смирнов (Доронин). Некоторые имена я запамятовал. Я выступил с сообщением о создавшейся обстановке и предложил действовать: сменить руководство лагерем (снять Белова), переформировать лагерь в офицерский полк, разоружить охрану, а дальше действовать по обстановке.