Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
Объединение всех групп в общелагерную организацию тоже определилось самой жизнью. Наша вюрстбургская организация являлась самой сильной и многочисленной — она и послужила основой объединения всех прочих групп. Объединение это произошло так.
Однажды на работе ко мне подошел товарищ Строньев и заявил, что он прибыл по поручению комитета с просьбой, чтобы я вошел в состав их комитета и взял над ними шефство. (Со всеми подробностями это сказано в коллективном письме, которое приложено к моему личному партийному делу и находится в архиве. К сожалению, и это письмо пропало вместе с картой.) В результате подробной беседы с товарищем Строньевым было решено его организацию разбить на группы по 3–5 человек во главе с членом комитета. Сам Строньев как парторг должен был поддерживать контакт только со мной и с каждым группоргом в отдельности. Договорились о моей кличке — «Высокий».
Потом ко мне подошел политрук Котельников, который знал меня еще до войны как секретаря парторганизации штаба 33-й стрелковой бригады (Петергоф). Он рассказал, что у него есть группа боевых друзей. Мы с ним договорились в том же духе, как и с тов. Строньевым. Затем я сблизилися с группами Кривицкого, Водопьянова и Берниковского. Таким образом, как-то само собой получилось, что я стал связующим звеном между различными группами. Этому способствовал и тот факт, что в этот период я держал в своих руках все нити нелегальной связи с Хаймат-фронтом, регулярно получал газеты и листовки, вел карту обстановки на фронтах. Я снабжал всех информацией, встречаясь поодиночке с парторгами бараков и давая советы по разным конкретным делам и вопросам.
Мы стремились к тому, чтобы о существовании подпольной организации знало бы как можно меньше людей. Понимая это, товарищи и не стремились все знать. Если же кто проявлял повышенную любознательность, его тотчас же брали под подозрение как возможного провокатора. Например, я сознательно не интересовался пофамильным составом организации и не вел никаких списков. Я вполне довольствовался только количеством людей в отдельных организациях. Много знать о подполье было опасно: попадешь на допрос в гестапо — скажешь все, что знаешь и не знаешь. Лучше было не знать.
Прежде чем дать какое-либо указание, совет, я сам советовался с группой близких, проверенных товарищей. Никаких мероприятий без предварительного обмена мнениями не проводилось. Как-то само собой выработалось постоянное руководящее ядро организации, которое состояло из следующих товарищей: Новобранец, Водопьянов, Глухов, Демин, Котельников, Кривицкий, Морозов, Рогоза, Строньев, Никифоров. Эту группу можно считать общелагерным комитетом, но мы избегали каких-либо названий и между собой также работали с глазу на глаз. Никогда мы не собирались всей группой и не проводили в подполье никаких собраний, совещаний и заседаний. Встречались в одиночку и группами не более трех человек, ходили по лагерю, прогуливались и обсуждали свои дела. Таким способом выявлялись мнения по разным вопросам. Я определял, к какому мнению склонялось большинство товарищей. В соответствии с этим и давал советы или указания парторгам бараков и команд. Общую информацию о положении на фронтах и внутри Норвегии я давал этим товарищам только в одиночку, у себя на нарах, организовав прежде всего хорошую охрану. Кругом меня по бокам и сверху надо мной располагались мои надежные товарищи. Когда я убеждался, что охрана на месте и есть наблюдение у дверей, я разрешал залезать ко мне на нары очередному визитеру, извлекал карту из тайника; карта была сложена в гармошку и засунута в щель между досками нар. По карте я докладывал обстановку на фронте. Никому не разрешал самостоятельно ко мне приходить, а только по приглашению. Этим я избегал очередей и неизбежного знакомства людей друг с другом. Никто не должен был знать друг о друге и связях со мной. Такая система позволяла иметь очень глубокую конспирацию, обеспечивала от слежки провокаторов. Никто полностью не знал всего подполья. Эта структура сыграла положительную роль в условиях фашистского лагеря, но создала нам большие трудности на Родине в части восстановления истории организации. Многие говорят о «семье», но никто толком ничего сказать о ней не может.
Первую попытку воссоздать организацию мы сделали после освобождения в мае 1945 года. Но, поскольку все руководящие товарищи (группорги, парторги и лагерные организаторы) выехали из лагеря на работу по репатриации, возглавили полки, тогда восстановить численный и списочный состав организации не удалось. Да и не было в этом большой нужды. И, кроме того, не было еще гарантий нашей полной безопасности. Мы, коммунисты, могли еще попасть в беду. В Норвегии находились союзники, а что от них можно ожидать? Поэтому мы договорились пока из подполья не выходить. Это решение нарушил Смирнов (по плену Доронин). Ему вдруг очень захотелось сделаться «вождем» подпольной борьбы с фашизмом — секретарем «семьи». Мы его не очень вежливо одернули (о чем расскажу ниже) и условились пока что именовать нашу организацию «СЕМЬЯ» и не раскрывать ее организации. Это наименование многие и сохранили в памяти, ничего не зная о ее структуре.