Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
— В вашем распоряжении пять минут.
Он попросил разрешения позвонить своему начальству. Я разрешил, но сказал, что его начальство, вероятно, уже в Швеции. Он побежал к телефону и через минуту прибежал обратно бледно-зеленый, трясущийся. Я спокойно и твердо сказал:
— Капитан, в вашем распоряжении осталось три минуты.
И вдруг капитана будто подменили. Подтянулся, лицо приняло нормальный оттенок. Четко и быстро стал отдавать команды. Из бараков стали выбегать немцы и строиться в две шеренги. Я отдал приказ капитану:
— Первая шеренга, два шага вперед.
Капитан повторил команду по-немецки. Шеренга выполнила приказ.
— Всем положить оружие.
Капитан повторил по-немецки. Немцы, все до единого, четко выполнили команду.
— Направо! По машинам шагом марш!
Ни одного протеста, ни одной заминки — немцы точно ждали этой минуты и очень охотно, даже весело, побежали к машинам. Под конвоем Хаймат-фронта их отправили в г. Тонсберг. Остался только заведующий складами для передачи имущества и продовольствия и переводчик Лагамайер, с которым предстояла особая беседа наших особистов.
И только теперь мы вздохнули полной грудью. Мы на свободе! В наших руках оружие! Вокруг лагеря уже своя охрана. Капитан Свобода даже свой пистолет передал мне вместе с поясом. И сказал:
— Поздравляю вас, господин подполковник, с окончанием войны. Вы можете теперь надеяться попасть на Родину, увидите свою семью, а мне предстоит неизвестный плен… У меня нет Родины. Она уничтожена.
— Ошибаетесь, — ответил я. — Будет уничтожен немецкий фашизм, а немецкий народ, немецкое государство останется. И вы увидите еще и свою Родину, и свою семью. А плен? Будьте покойны, он хуже немецкого не будет.
Капитан Свобода попросил, чтобы я ходатайствовал перед союзным и своим командованием о смягчении его участи, так как он хорошо относился к военнопленным и не выполнил приказ Гиммлера — отравить наш лагерь. Я сообщил о его просьбе, но не ходатайствовал, потому что этот комендант был такой же палач, как и все другие.
С Лагамайером был особый разговор в тот же вечер. Он напрашивался ко мне переводчиком, но я сказал, что его судьбу мы решим только после разговора с «некоторыми» моими товарищами. И передал его нашим особистам тт. Коротя, Барышеву и Юмашеву. На допросе Лагамайер «раскололся» с первых же вопросов и выдал всю сеть агентов гестапо. Их было пять человек, и один из них — подполковник Гогин. Только после этого я понял, какой беды избежал лагерь, отклонив домогательства Гогина о назначении его командиром полка.
Позднее нам довелось ознакомиться с лагерем в Рюге, где в руководстве стояли такие же провокаторы, как Гогин. Они так терроризировали наших людей, что они даже в присутствии советской миссии отказывались вернуться на Родину. Когда их убрали, наши люди со слезами рассказывали, каким издевательствам их подвергали, как заставляли давать подписку о невозвращении на Родину. Несомненно, Гогин повел бы такую же политику, и, возможно, мы не увидели бы своей Родины, ведь превратили же такие предатели наши некоторые лагеря в лагеря для перемещенных лиц, и до сего времени наши люди мыкаются на чужбине. На Родине этого провокатора судили, и он получил по заслугам.
Мое первое побуждение, порыв был такой: немедленно своим судом судить провокаторов. Но потом благоразумие взяло вверх. Все же это был бы самосуд. Если бы мы узнали об их предательстве до освобождения, тогда другое дело, а сейчас совершенно необходимо доставить их на Родину и судить там. Так это и было сделано.
Утром 8 мая наш лагерь полностью преобразился в военный городок Красной Армии. Проволоку порезали, вышки поломали. Над бараками взвились красные флаги. Теперь уж не было в мире таких сил, которые смогли бы загнать нас обратно за проволоку. Мы погибли бы все до единого, но не стали бы вновь военнопленными.
Среди имущества, взятого у немцев, были радиоприемники. Мы установили среди нашего городка мощные репродукторы. После четырех лет неволи мы с радостным трепетом сердец слушали голос Москвы, бой кремлевских курантов, последние известия, нашу музыку и наши песни. Это была самая лучшая музыка для наших изболевшихся душ. Всей тысячной толпой мы неподвижно, замерев, затаив дыхание, стояли у репродукторов, с жадностью ловили каждое слово, каждый звук, поздравляли друг друга, обнимались и, не стесняясь, плакали от радости. А потом всю ночь пели песни, плясали, вспоминали эпизоды минувших бед, делились мечтами о будущем. Всю ночь и весь следующий день, 9 мая, мы не ложились спать, мы жили единой жизнью с Родиной, наши сердца бились в унисон с нашим большим сердцем Родины, имя которому — МОСКВА.