Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
— Господин старший лейтенант, можно вопрос, чтобы не забыть?
Краснов с вершин наигранного пафоса упал на землю. Недовольно спросил:
— Ну, в чем дело?
— Господин лейтенант, можно узнать, за сколько вы продались немцам?
Краснов побагровел, задохнулся. И вдруг, взорвавшись криком: «Кто? Кто это сказал?» — рванулся в толпу, стал хватать пленных за руки, за грудки. Вокруг него сжалось кольцо.
— Ну, ты, гнида, потише. Проститутка! Фашистский ублюдок!
Краснов завертелся, растерялся, а вокруг злые лица пленных, готовых сейчас же растерзать его. Помог предателю немецкий офицер, который пробился к нему через толпу. С опущенной головой, как побитая собака, Краснов поплелся за ним в немецкие казармы.
На следующий день к нам в барак пожаловал сам полковник Зверев. Его сопровождали немецкий офицер и чин из гестапо. Мы в это время ужинали. Зверев обратился к нам:
— Господа офицеры, я хочу с вами побеседовать. Настало время решать вам свою судьбу. Возможно, я чем-либо вам помогу. У меня есть полномочия нашего правительства.
Крик из угла:
— Какого правительства?
— Нашего, власовского, — ответил Зверев.
— Пошел ты… (нецензурно) со своим правительством! — раздался тот же голос.
Зверев делает вид, что не слышал крика, и продолжает речь. Тогда Берниковский Борис, ужинавший у дверей недалеко от Зверева, громко обращается к нему:
— Господин полковник, разрешите выйти в уборную, рези в животе.
Зверев поморщился:
— Неужели не можете десять минут выдержать?
— Не могу, господин полковник, живот пучит, пища плохая.
— Хорошо, идите, не мешайте нам. У кого еще рези? — пытался съязвить власовец. — Выходите молча.
И тотчас же все двинулись к двери. Через минуту барак опустел. Зверев с офицером гестапо вышли из барака последними.
А в уборной в это время шел митинг. Уборная была большая — это огромный ров с длинной деревянной перекладиной посередине, стены и крыша фанерные. Усевшись ласточками на этом бревне, люди обсуждали «текущие события». Члены подпольной организации призывали дать отпор изменникам, предателям Родины. А Ковалевский на стенке уже выступил с известными стихами на злобу дня. Люди стояли и читали:
По лагерям идет молва: Дадим отпор бандитам дружно. Долой вербовщиков РОА — Вонючих жаб зловонной лужи!
На следующий день Зверев пытался провести беседу во втором бараке. Но там поступили еще более решительно: без всяких объяснений все встали и вышли из барака.
Зверев озверел. Приказал приводить к нему пленных на беседу под конвоем, группами по 5–6 человек. Но и этот метод провалился. Зайдет конвой в барак и вызывает по списку людей, но никто не отзывается.
— Где люди? — спрашивает унтер-офицер.
— Не знаю, наверное, в уборной.
Постоит конвой минут десять, а потом начинает хватать первых попавшихся и отводить их на беседу к Звереву.
Попал таким образом на беседу один старшина-украинец, бывший председатель колхоза. Он, можно сказать, «словчился» попасть в наш лагерь, так как офицером не был. Он полагал, что здесь будут лучше кормить, чем в обычном, а оказалось наоборот. Явившись к Звереву, он четко ему отрапортовал. Зверев разрешил ему сесть, угостил сигареткой и начал разъяснять цели власовского движения. Старшина слушал и курил. Зверев убеждает его в необходимости записаться в РОА, агитирует его уже 10–15 минут. Старшина слушает, молчит и курит, а потом говорит:
— Господин полковник, разрешите еще закурить и подумать.
Зверев разрешил:
— Курите и думайте.
Старшина курил и «думал» еще 10 минут, выкурил почти всю пачку сигарет.
— Ну, как? Надумал?
— Никак нет, господин полковник. Разрешите еще закурить и подумать?
Ожидавшие своей очереди для беседы со Зверевым в соседней комнате услышали в кабинете оглушительную ругань, глухой удар, и в следующий момент дверь распахнулась: в коридор вылетел старшина и распластался на полу. За ним в дверях показался разъяренный Зверев:
— Вон отсюда, большевистская сволочь!
Все, ожидавшие своей очереди, быстро поднялись и убежали, так и не попробовав сигарет полковника. А старшина потом бахвалился: я, говорит, выкурил у Зверева пачку сигарет.
Комендант лагеря капитан Свобода пытался помочь вербовщикам. Он угрожал нам расстрелом, если мы не пойдем в армию Власова. В эти очень тяжелые для нас дни мы мобилизовали все силы и все средства пропаганды. Здесь я должен еще раз с благодарностью вспомнить нашего поэта Ковалевского. Каждый раз в беседах с пленными мы напоминали строчки его стихов и писали их на стенах в уборной. Например: