Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
В 1970-е в московских магазинах, хотя и не всегда, но продукты все же появлялись. Их приходилось ловить, доставать, иногда стоять в очередях… Это неприятно, даже унизительно — но что поделаешь?
Интеллектуалам бегать по магазинам неохота. А кому охота? На это уходит драгоценное время. Кстати, Нора — свободный художник. На работе с утра до вечера не сидит. Все равно жалко времени. И тут я ее понимаю. И все же…
Ну а как относились к еде наши великие, наши несравненные русские писатели? И сами классики, и их персонажи едят и пьют, можно сказать, в свое удовольствие. Писатели — начиная от Державина, а наверное, и раньше — воспевают «шекснинску стерлядь золотую, каймак и борщ / в графинах вина, пунш блистая / то льдом, то искрами манит…»
А Пушкин — «наше все»?
Вот взяла я томик раннего Пушкина… и поразилась, с каким удовольствием он перечисляет разные вина: мадеру «золотую», «Сен-Пере в бутылке длинной», Аи «с пеной шумной». И далее умилилась тому, как поэт в «письме Соболевскому» советует другу закусывать в пути: «У Гальяни иль Кольони закажи себе в Твери / С пармезаном макарони / Да яичницу свари / На досуге отобедай / У Пожарского в Торжке / Жареных котлет отведай (Именно котлет) / И отправься налегке / … / Как до Яжельбиц дотащит колымагу мужичок… / Поднесут тебе форелей / Тотчас их сварить вели / Как увидишь: посинели / Влей в уху стакан Шабли, / Чтоб уха была по сердцу / Можно будет в кипяток / Положить немного перцу, / Луку маленький кусок…»
Не правда ли, прочтя эти наставления, чувствуешь, как молодой поэт счастлив, что может насладиться вкусной едой?
А вот пресыщенного сноба Онегина, даже «…rost-beef окровавленный, / И трюфли, роскошь юных лет, / Французской кухни лучший цвет, / И Страсбурга пирог нетленный / Меж сыром лимбургским живым / И ананасом золотым…» оставляют равнодушным… Что уж говорить о кушаньях у провинциальных Лариных, в деревне, куда судьба забросила столичного повесу?
О еде у великого Толстого не стану подробно рассказывать. Думаю, читатели помнят, как Лев Николаевич в «Анне Карениной» описывает обед в ресторане, на который Левина, влюбленного в Кити Щербацкую, пригласил Стива (Степан) Облонский, женатый на сестре Кити?
Левин ест великолепные ресторанные блюда — все они перечислены, — помня все же о деньгах, которые и он, и Облонский оставят в этом дорогущем заведении. За эти деньги можно было бы сделать много добра для крепостных крестьян…
Не буду я вспоминать и о том, что Толстой, описывая в «Анне Карениной» ссору супругов Облонских, отмечает, что в доме сразу же перестали готовить нормальную еду и для детей, и для взрослых.
Замечу еще, что через еду, варку варенья, Толстой показывает в том же великом романе, сколь сложно строить брак, даже если он заключен между людьми одного круга и по большой любви.
Перейду к другому гению, к Чехову. Чехов — почти мой современник: его жена Ольга Книппер-Чехова дожила до 1950 года, стало быть, играла во МХАТе до самой Отечественной войны, а может, и после войны.
И Чехов понимал проблемы современного мира. Его герой, красавец и умница доктор Астров, говорит о необходимости беречь природу куда лучше и убедительней, нежели все «зеленые» вместе взятые, и уж наверняка убедительней, чем новомодная Грета Тунберг…
Итак, Чехов… Возьмем наудачу один из моих любимых чеховских рассказов «Попрыгунья». Честный, трудолюбивый и безмерно талантливый врач Дымов, которому прочат блестящее будущее, женился на тщеславной и глупой бабенке. Она гоняется за «знаменитостями»… и по средам устраивает «приемы» для этих самых знаменитостей — на самом деле пустышек… Дымов в этих приемах не участвует, но каждый раз в половине двенадцатого ставит на стол «блюдо с устрицами, кусок ветчины и телятины, сардины, сыр, икру, грибы, водку и два графина с вином». Даже в полном одиночестве (жена с любовником-художником и другими художниками отправилась на Волгу писать этюды) Дымов ест на обед вкусного рябчика.
Почему Чехов с таким упорством подчеркивает, что в доме у Дымова едят дорогие блюда? Да потому, что и сам Дымов, и его друзья — молодые талантливые врачи — уже давно не тождественны старым «некомильфо». Они уже не люди третьего сословия. Это — новая интеллигенция — как и гениальные деятели искусства, как и видные политики всеевропейского масштаба, как и все прочие русские знаменитости того времени. Они — надежда России… И негоже им довольствоваться щами да кашей!