Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Пока отец Норы улаживает похоронные дела с гробом, крематорием, урной… Нора скорбит, а потом едет хоронить бабушку… Соседи же тем временем сдвигают два стола на кухне и накрывают их… газетами. В старинном умывальном тазике бабушки Маруси (вспомним умывальник «Мойдодыр» Чуковского) готовят экономичный винегрет, в кувшин от этого же умывальника наливают кисель, ну и, конечно, пекут блины…
Боже мой, какое убожество — Нора даже скатерть не захотели принести из своего дома, хотя жила почти рядом с бабушкой…
На поминки Нора приезжает из крематория вместе с отцом на его машине. А вслед за ними появляется орава родственников, которая прибыла на автобусе… Про родственников расскажу позднее, сейчас замечу только, что и на поминках Нора наблюдает с раздражением, как ее отец (сын покойной) «набросился на еду» и вдобавок «энергично жевал». Нора вспоминает, что она «…с детства евшая мало и очень медленно», в те годы, «когда отец жил в семье», с раздражением наблюдала, как он «жадно ест».
Странно, ей богу, что в столь печальный день, в день смерти отцовской матери и своей бабушки, Нора вспоминает, как ее отец жевал. Неужели об отце нет других воспоминаний? О том, как он, живя с дочкой, подарил ей игрушку или принес Деда Мороза на елку, как водил в детский театр, как угощал конфетами или покупал столь вожделенное для всех ребятишек мороженое «эскимо»…
Но хватит о поминках. Тут, по-моему, поражает не столько отвращение героини к еде (и впрямь невкусной), сколько неприязнь к отцу и всем окружающим — к родне, к соседям…
…Проходит много лет. Нора — в США: приезжает за своим уже взрослым сыном, попавшим в ужасную беду. Встречается с Виктором — бывшим своим законным мужем (Нора была с ним расписана, хотя они ни дня не жили вместе). Однако отправила к нему сына Юру, испугавшись Афганистана — ужасной войны, затеянной престарелыми советскими вождями.
В США выясняется многое. Муж Виктор, талантливый математик, вовсе не такой уж недотепа и чудак, каким его считала интеллектуалка Нора. Он увлечен наукой, своей работой, привязан к новой жене — ирландке Марте, видимо, не беден. И, несмотря на то что население США, как известно, давно перешло на фастфуды, с удовольствием ест домашнюю еду. И вот Нора с отвращением наблюдает, как Виктор и Марта поглощают «жирное мясо, запивая его теплым пивом». И далее: «На ужин Марта приготовила национальное ирландское блюдо — рагу, которое застревало у Норы в глотке, „…скользящие куски перепревшего мяса с картошкой и луком“…»
Словом, еда и в США Норе отвратительна.
А вот и еще одна сценка на ту же тему.
Снова Москва и снова 1970-е.
Нора, которая лет с пятнадцати — прошу прощения — трахалась с кем попало, обрела все же Большую Любовь. Большую Любовь звали Тенгиз. Он, естественно, грузин. В Москве при Сталине и долгое время после его смерти все лучшее было из Грузии. Лучший танец — лезгинка. Лучшая песня — «Сулико». Лучшие рестораны и забегаловки — шашлычные. И самая главная шашлычная — «Арагви». Лучшие художники — грузины. Лучшие поэты — грузины. Лучший кинематограф, разумеется, грузинский. И, соответственно, лучшие самцы…
Норин Тенгиз женат, имеет дочь, по профессии он режиссер — естественно, режиссер-новатор. И, естественно, то появляется в жизни Норы, то опять из нее исчезает. Нору это мучает, но любовь зла…
Впрочем, будем справедливы. В самую тяжелую минуту Нориной жизни, когда она спасает своего сына, ставшего в США наркоманом, вывозит его из Америки в Россию, где парня успешно вылечивают, Тенгиз с ней. Именно благодаря Тенгизу операция по спасению Юры удалась. И все эти страницы читаешь с неослабевающим волнением. Со страхом за судьбу Юры.
Однако в обычное время Тенгиз, как уже сказано, то появляется нежданно-негаданно, то исчезает тем же манером. И вот он нагрянул, можно сказать, свалился как снег на голову.
Любовники бросаются друг другу в объятия. Ночь проходит в любовных утехах. Наступает утро. И только тут Нора спрашивает свою Большую Любовь:
— Ты голоден?
Тенгиз кивнул:
— Со вчерашнего дня ни крошки.
— Гречневая каша. Квашеная капуста…
Не знаю, как Тенгиз, но я, читательница, в полном недоумении. В доме полуторагодовалый малыш и, очевидно, няня, пусть приходящая. Стало быть, должна присутствовать и еда… Ребенка уже давно пора прикармливать, няню надо кормить, и не одной гречневой кашей. Да и самой Норе необходимо усиленное питание, ведь она еще совсем недавно была кормящей матерью.