Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Спрашивают у Бати, кто написал на того «могучего князя» донос? Батя отвечает, что донос написал некий «Филька-рифмоплет», и объясняет, что «Филька — способный парень, будет на нас работать» и что он не только доносы сочиняет, но и славит Государя… После чего решает ознакомить избранных опричников с этим «Филькой».
«Набирает Трофим (слуга. — Л. Ч.) номер, возникает неподалеку заспанная, испуганная рожа в очках:
— Дрыхнешь? — выпивает Батя рюмку.
— Ну что вы, Борис Борисович (Батя. — Л. Ч.).
— А ну, прочти нам посвящение Государю.
Поправляет Филя очки, откашливается, декламирует с выражением» тот самый пастернаковский стих, посвященный Сталину.
Я, конечно, понимаю, что этот суровый, издевательский приговор Владимир Сорокин вынес не только Пастернаку, но и всем нам, интеллигенции, пережившей cоветскую власть относительно благополучно…
Думаю, он прав — хотя мне и обидно…
И все же я рада, что наступает так называемый «момент истины». Постепенно и неумолимо в моем отечестве перестают лгать, и фальшивить, и искажать прошлое.
Власть штампов
Вот написала я в возрасте 102 лет с гаком, что поэт Борис Пастернак ухитрился прожить сравнительно благополучную жизнь в самую, пожалуй, страшную эпоху в России, в эпоху Сталина. Написала, что Пастернак не гражданский поэт-гуманист, какими были все большие поэты в России начиная с Пушкина, а всего лишь поэт-лирик, воспевавший только себя самого и свои чувства.
Написала все это, а потом случайно заглянула в собственные мемуары «Косой дождь», которые были изданы совсем недавно? и убедилась, что и я, упоминая Пастернака, говорю о нем как о первом поэте эпохи, а о его книге «Доктор Живаго» — как о великом произведении, которое подвергалось травле в Советском Союзе.
Написала, повторяя чужую неправду, чужую легенду.
Но таков был штамп у тогдашней интеллигенции, к которой я и себя причисляю.
Раз роман «Доктор Живаго» издан не в России, а в Италии, а потом получил Нобелевскую премию по литературе, то, стало быть, это великий роман. А раз Пастернака за него прорабатывали в СССР, то, стало быть, Пастернак — великий опальный поэт, поэт страстотерпец… И Пастернака не замай! Не тронь! А что дело происходило уже не при Сталине, а при Хрущеве, первом нашем реформаторе, — какая разница?
Сталин погубил миллион соотечественников, а Хрущев стучал башмаком в здании ООН на Манхэттене. Оба они в глазах Запада — дикари. А с ними вместе и все их подданные на одной шестой части суши…
Но я, дикарь, все же знаю, что между Сталиным и Никитой «две большие разницы», как говорят в Одессе… Две большие разницы, несмотря даже на то, что Хрущев расстрелял в Новочеркасске демонстрацию голодных рабочих.
И я, дикарь, была очевидцем всех событий с Пастернаком. И, читая «Доктора Живаго», ничего, кроме скуки и разочарования, не испытывала. И еще вспоминала пастернаковские строки о Сталине.
Но, когда писала «Косой дождь», вспоминала не свои чувства и не эти хвалебные пастернаковские строки о Тиране-Вожде, а штамп, который был создан в далекие дни моей молодости и зрелости.
Об одном романе Людмилы Улицкой
В нашу «covidную» эпоху либералы-интеллигенты все чаще вздыхают по 1960–1970-м годам. Мол, не будь горбачевской перестройки и революции 1993-го с Ельциным на танке и молодым Гайдаром во главе правительства, страна сама собой преобразилась бы, а потом все устаканилось бы. И сверхвоинственная коммунистическая держава под названием СССР превратилась бы в демократическую страну типа Англии — Америки.
Я 1960–1970-е хорошо помню — никаких преобразований они, по-моему, не сулили, никакого прогресса не предвещали.
Интеллигенция в массе своей жила отвратительно: женщины бегали по очередям в поисках съестного, мужчины писали диссертации за своих тупиц-начальников. А вдвоем, или «удвоя», как говорила Шура — незабвенная нянька нашего сына Алика, — муж и жена мучительно размышляли, как бы их сыночка не забрали бы в солдаты, не засунули бы в казарму. А в 1970-е — как бы не послали в… Афганистан. Афганистан был последний аккорд в успешной политике трех последних вождей — Брежнева, Андропова, Черненко. Третий из них, Черненко, вообще управлял страной, «не приходя в сознание», — так по крайней мере тогда острили…