Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

Справедливость такой оценки ситуации подтверждается Конфедеративным заговором, раскрытым в октябре 1839 года. Заговорщики, оставшиеся по преимуществу неизвестными, осуждали многочисленные нарушения Органических регламентов в том, что касалось сбора налогов и крестьянских обязанностей перед землевладельцами, распространения евреев-арендаторов, искажения налоговой переписи, пародии на правосудие в судах, чрезмерных таможенных тарифов, злоупотреблений в управлении монастырями, использования господарем общественной казны в личных целях, его вмешательства в выборы во Всеобщее собрание, торговли боярскими чинами, а также пренебрежения состоянием школ и госпиталей[1115]. По утверждению заговорщиков, «во всех областях государственного управления с положениями регламента и с законами обращаются как с игральными картами»[1116]. Члены заговора были весьма обескуражены неудачей боярских петиций 1835 и 1836 годов, обращенных к России, и заключали, что держава-покровительница, «увлекаемая своей политикой, помышляет только о своих собственных интересах». Отчаявшись заручиться поддержкой извне, заговорщики обязались взяться за оружие для того, чтобы восстановить действие Органического регламента[1117].

Ввиду неспособности России положить конец произволу Стурдзы в 1830‐х годах заговорщики более не надеялись добиться своих целей с помощью российского правительства. Их прохладное отношение к северному соседу проявилось в намерении стремиться к замене российского протектората на коллективную гарантию великих держав[1118]. В то же время не стоит преувеличивать степень антироссийской настроенности заговорщиков или принимать их за модерных румынских националистов[1119]. Их главным врагом был господарь Михай Стурдза, а не Россия. Их целью было восстановление Органического регламента, а не отмена его. Заговорщики видели Молдавию не как часть Румынского национального государства, включающего в себя все территории, населенные этническими румынами, а как часть Дунайской конфедерации, которая наряду с Валахией включала бы также и славянскую Сербию[1120]. Не требовали заговорщики и гражданского равенства для всех жителей княжества, что являлось одним из необходимых условий возникновения модерной нации[1121]. Их социальная программа была весьма близка устремлениям «карбонариев» 1820‐х годов. Хотя заговорщики 1839 года и осуждали великобоярскую аристократию, они сами стремились к тому, чтобы превратить все боярское сословие в по-настоящему наследственное дворянство и тем самым зафиксировать свой привилегированный статус по отношению к основной массе населения[1122].