(Само)обман (СИ)

— Еще чуть-чуть, даочжан! Мы не договорили! — почти умоляюще отзывается он.

— С кем, позволь узнать?

— Так с Яо же, вот он сидит! — Сюэ Ян тыкает пальцем в бок своего соседа, отчего тот издает болезненный всхлип. — Ты не беспокойся — мы тут не того-этого, мы только за жизнь!

— Цзинь Гуанъяо умер, а ты сейчас изводишь дочь хозяина двора. Так что отпусти этого несчастного ребенка, и я, так и быть, извинюсь перед всеми за тебя. В очередной раз.

От размеренной речи, несущей исключительно разумное и логичное, зрение начинает приобретать четкость. Сюэ Ян не без удивления рассматривает зажатую возле стены перепуганную девчонку в темно-желтой хламиде и с длинными космами, закрывающими зареванное лицо.

— Ну они… Размером похожи, — оправдывается он, отодвигаясь. И даже покаянно вскидывает руки вверх, мол, ошибочка вышла, извиняйте.

Освобожденная жертва лопочет слова благодарности и ловко вскакивает на лавку, чтобы перемахнуть через стол и мгновенно скрыться на улице. А теперь припертым к стене оказывается сам Сюэ Ян, потому что Сяо Синчэнь садится рядом с ним, перегораживая путь к отступлению.

— Не льсти себе, вы не настолько различались по росту. — Хорошо ему тут со своей высоты вещать! А он продолжает: — Мне кажется, восемь дней для твоего траура более чем достаточно.

Сюэ Ян издает хриплый смешок. А сколько вообще по обычаям положено? Он понятия не имеет.

— Неужели тебе так сильно хотелось убить его самому?

— Не знаю, — следует совершенно честный ответ.

Прошло уже почти пять лет с тех пор, как Сюэ Ян в последний раз имел честь видеть Цзинь Гуанъяо. И все это время он частенько думал о том, как рано или поздно вернется в Поднебесную и вернет бывшему другу с лихвой все, что задолжал. Но чуть больше недели назад сюда забрел какой-то торговец из земель, принадлежащих Цинхэ Не, и с удовольствием поделился, что пост Верховного Заклинателя перешел их главе, а господин Цзинь скончался. Новости были трехлетней давности, и никаких подробностей выбить из торгаша не удалось (даочжан, конечно же, вмешался), но не верить ему не было смысла.

Сяо Синчэнь воспринял сие известие, как ему и полагается: в открытую радоваться чьей-то кончине ему воспитание не позволяет, а вот испытывать облегчение, что его спутник на пути самосовершенствования перестанет наконец полыхать жаждой чужой крови — очень даже. А Сюэ Ян… А Сюэ Ян начал напиваться. И это единственное, что может помочь ему хоть как-то продраться сквозь завесу из собственных обрывочных мыслей. Итог безрадостный: мало того, что пришло осознание, что сладостные мечты о мести в очередной раз рассыпались в прах, так и понимание того, что и мстить-то на самом деле… уже давно расхотелось. И это подкосило окончательно.

— Позволь, я составлю тебе компанию в твоей печали.

Голос Сяо Синчэня звучит не слишком воодушевленно, ведь он совершенно не разумеет, с чего Сюэ Ян горевать взялся (а уж какие причины его буйная голова породить может, так и думать не хочется), но вмешаться обязан. Особенно, если уж дело дошло не только до пьяных погромов, но и до бредовых видений, из-за которых страдают невинные люди.

Сюэ Ян заторможенно наблюдает, как пальцы даочжана обхватывают стоящий на поеденном жуком столе горлышко кувшина, где должно было остаться вино. Сосуд покачивается в воздухе, словно насмехаясь.

— Нет! — восклицает он. — Не надо мне никакой компании!

— Отчего же? — мягко спрашивает Сяо Синчэнь.

Ага, а то он сам не знает! Вот уж кого нельзя и за десяток ли подпускать ко всему, что может хоть как-то одурманить! Сюэ Яну хватило одного раза пережить это на себе, чтобы преисполниться ужасом на всю оставшуюся жизнь. Сокращать ее вдвое повторением веселья он совсем не желает.

— Тебе-то на кой по Яо страдать, ты же его… того… жуть как не любил! — с трудом находится с ответом Сюэ Ян, вцепляясь в кувшин. Судя по весу, плещется там совсем на донышке, но и этого даосу вполне хватит, чтобы превратить происходящее в театр из Преисподней.

— Ах, а ты, значит…

Ой. Ой, нет. Это был неправильный ответ! Тот, который ни в коем случае нельзя было говорить. Оседлал-таки своего любимого конька! Того и гляди, сейчас Сюэ Яна отделает, а потом и за той соплячкой, которая временно исполняла роль почившего приятеля, отправится обстоятельства выяснять… И если девчонку не жаль от слова совсем, то себя — очень!

— А я хочу спать, — не дает закончить мысль Сюэ Ян, закидывая руки Сяо Синчэню на шею и обвисая на нем мертвым грузом. И просит: — Отнесешь меня в дом, даочжан?

Ответом служит стон, полный смирения.

Прохожие смотрят с пониманием и долей сочувствия. Сяо Синчэнь, наверное, должен испытывать некий стыд за недостойное поведение своего спутника на пути самосовершенствования, но нет. Разве что нужно будет принести извинения всем, кому тот причинил неудобства, и это совсем несложно. Сюэ Ян что-то бормочет в полусне, обдавая горячим хмельным дыханием шею сзади в знак одобрения такого решения.

В памяти всплывает совершенно отличное и одновременно с тем удивительно похожее ощущение, почти забытое за несколько лет. После побега из поместья близ Башни Кои, путь по обоюдному решению был взят к морю. Поражающее воображение количество бушующей воды Сюэ Яна совершенно не впечатлило, но он покорно ждал несколько дней, позволив Сяо Синчэню вдоволь наудивляться чудесам природы. Правда, даже к берегу не спешил приближаться, предпочитая отсиживаться как можно дальше от этих красот.