Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Что будет? Лучшее ли, или худшее? Думаю и верю, что лучшее, несмотря ни на что. Народная душа очистится от толстого слоя наносной пыли. Не только у нас, нет, везде, – ну друзей, и у врагов, – и культура, истинная культура, сделает шаг вперед! Так ли?
* И вновь письмо написано на том же листке бумаги, что и предыдущее. Почта работала с перебоями.
19.
О[стров], 27-го августа 1915 г.
Писем всё нет и нет… Газет тоже. Живем совсем отшельниками, отрезанными от всего милого, близкого. Стоит ли еще повторять, до какой степени хочется восстановить прерванную связь! Мучает не только то, что я от тебя писем не получаю, мучает и мысль о том, как ты переносишь отсутствие писем, как ты реагируешь на это! Ведь не может быть уверенности в твоем сравнительном спокойствии… Что делается с тобой?
Да, Шурочка, все-таки тяжел о надушен сильно, сильно тянет к тебе, в Москву, в мирную обстановку! Не то чтобы я упал духом или отчаивался в чем-либо, Боже сохрани! Но все-таки тяжело быть уже второй год оторванным от всего близкого и привычного, оторванным от настоящей своей личной жизни и любимой деятельности. Ведь здесь мы не живем, здесь мы прозябаем!
Правда, и тут много любопытного и даже поучительного. Вспоминать буду с интересом, рассказать есть о чем. Но тут я только наблюдатель, от меня тут ничего не зависит, я ничего изменить не могу… Даже работа наша теперь, при частых переходах, сводится больше к очистке и уборке штабных помещений и т. п. Собственно санитарной работы в войсковых частях сейчас нет. Не здесь поле нашей деятельности, Шурочка. Я говорю «нашей», подразумевая тебя, ведь в том и смысл нашей будущей деятельности, в том ее необходимое условие, чтобы она была наша совместная, нераздельная!.. А этого условия здесь нет и быть не может…
Душа, несомненно, страдает, она на заднем плане… Для нее пищи мало, слишком недостаточно, и она тоскует… тоскует и мечтает. Всё чаще и чаще меня в последние дни преследуют столь далекие, казалось бы, мечты о нашей безмятежной совместной будущей жизни и работе где-нибудь в Екатеринославе или Ростове-на-Дону, со своей собственной больничкой и лабораторией, с обширной библиотекой, фруктовым садом и – ребятишками… Хочется этого поскорей.
Не то чтобы я утомился ждать и начинаю разочаровываться в жизни. Нисколько. Но ведь уже второй год мы воюем! Дни проходят и лучшие дни, столь драгоценные дни… Я верю, что скоро буду у тебя, что скоро этот кошмар кончится, что снова мы будем жить по-человечески, но пока иной раз бывает немножко кисло на душе, тоскливо…
Видишь, Шурочка, и у меня иной раз бывают настроения, похожие на твои, с той только разницей, что я все-таки бодр и не предаюсь этому унынию всецело. Но я тебя понимаю!..
20.
О[стров], 28-го августа 1915 г.
Вчерашнее письмо еще не удалось отправить, придется послать вместе с сегодняшним. Ни писем, ни газет всё еще нет. Когда будут, то ведает Бог.
Я тебе еще до сих пор не описывал, где мы тут остановились. О[стров] – это не то село, не то местечко, битком набитое евреями. Поперек села – большая столбовая дорога, отличающаяся своей почти абсолютной непроходимостью в последние дождливые дни: ноги вязли, галоши застревали, дух захватывало от тяжелой физической работы. По бокам – жалкие облезлые лачужки. Вот в этих лачужках нам и пришлось разместиться. Нам завидуют, говорят, что хорошо устроились. И в самом деле – ничего себе: заняли вдвоем целую комнату (корпусный врач помещается в комнате с четырьмя другими!), стены окрашены в скверный синий цвет, пол глиняный, несет от него какой-то неопределенной кислотцой. Поставили свои складные стол и три табуретки, развернули походные кровати, загромоздили угол багажом, – и получился известный уют! Конечно, относительный, но все-таки!..
У евреев какой-то праздник, кажется, Новый год[287], и вот уже третий день по вечерам (и сейчас) из соседних комнат доносится их молитвенное завывание, прямо тоска. Странный они народ, какой-то древностью они пропитаны, совсем к современной жизни неподходящей.
Сегодня я сделал новое приобретение. Только не называй меня за это транжиркой. Расход необходимый и всецело себя оправдает. Купил я у крестьянина-беженца пару лошадей со сбруей и телегу! Заплатил ему ту цену, которую он сам запросил, – 80 рублей за всё! Это, конечно, дешевле пареной репы. Эту цену я всегда выручу, даже и при продаже во время демобилизации, когда всё будет продаваться за бесценок. А необходима была покупка вот почему: груза у нас для четырех телег много, при больших переходах лошадям тяжело. Когда же приходится для пополнения средств и запасов командировать кого-нибудь с подводой в полевую аптеку или интендантство, я остаюсь с тремя повозками, которые в случае надобности всего груза поднять не могут. Конечно, следовало бы обзавестись казенной повозкой, но для этого требуется особое ходатайство и долгая переписка. Когда еще это будет! Лучше куплю на свой счет. Так я и сделал.
287
Еврейский 5676-й Новый год (Рош а-Шана) праздновался в 1915 г. с вечера 26 августа до вечера 28 августа.