Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Моя милая Шурочка, вчера я, наконец, мог отдать всё написанные мною за последнюю неделю письма на почту, хотя и не в нашу полевую контору, которая находится далеко и связь с которой всё еще не установлена. Кажется, Шурочка, ты мной можешь остаться довольна: где и когда только можно было, я писал, а если ты письма мои не получала, то вина уж не моя, а обстоятельств. И так уж трудно иной раз бывает урвать спокойный момент для писулечки тебе. Ты меня хоть похвали за это.
Я всё надеюсь, когда только установится связь с нашей конторой, сразу получить большой куш писем и газет. Вот будет праздник! Последняя газета, которую я читал, от 16-го августа. С тех пор я только немножко знаю, что творится в нашей непосредственной близости. Совсем не знаю, как положение Риги, что там делается. Так и живем в ожидании газет…
Сегодня мне опять пришлось объехать район в 20 верст, обследовать его в санитарном отношении. Ехал почти всё время под дождем, туда по грязи, обратно по шоссе. Попал в целый ряд чешских колоний. Ближе знакомлюсь с бытом и психологией волынских хохлов. Расширяется мой кругозор, Шурочка. Эти объезды дают мне очень много, и я ими дорожу.
Видел опять громадные таборы беженцев, видел бесконечные их вереницы, тянущиеся по шоссе… Идут они и идут, а куда – сами не знают, просто «утжают»… Какое это горе и какой ужас! Вот, напр[имер], большое село Щанталия][284]в 7-ми верстах от Д[убно]. Заехал туда третьего дня утром казак и заявил, чтобы все скорей удирали, так как будто бы за ним «идут позиции» и скоро будут здесь. И что же? Через несколько часов всё село опустело, а жители, наскоро нагрузив свои телеги, уже тянулись по шоссе. Слух оказался ложным, однако жители не решаются возвращаться и остановились табором в 5-ти верстах от своего села. Тем временем в опустевшем селе остановились другие беженцы, шедшие позади, появились новые хозяева. Всё перевернули вверх дном, остатки имущества расхитили, огороды раскопали, зерно разобрали, овес и сено поел скот… Вернулись пятеро из прежних хозяев, стоят в раздумье около бывших своих хат…
По сторонам шоссе местами валяются трупы лошадей и коров. Их(т. е. не трупы, а живых) продают за бесценок, только бери… В одном селе какой-то вымогатель в форме солдата (оказавшийся не солдатом) ходил по избам, угрожая спалить по приказу начальства, – и ему давали… Когда он, наконец, случайно наткнулся в избе на солдат, которые его задержали, у него оказалось 550 рублей! И это не единичные случаи, это теперь чуть ли не правило!
Полная растерянность, полная беспомощность населения!..[285] С этой задачей не справиться и Земскому союзу, это мое убеждение. Что значат единичные питательные пункты и т. п. в этом море нужды и горя!.. Великий полупринудительный, полу стихийный исход!
Я устал, моя дорогая Шурочка, лягу спать. Цветы всё так же приветливы, всё так же красивы…
Твой Ежа.
17.
Д[убно], 23-го августа 1915 г.
Шурочка, сегодня не жди от меня письма. С утра дан приказ приготовиться к передвижению в другое место. Сейчас уже вечер, однако приказа выступать всё еще нет, быть может, и не будет, и мы здесь переночуем. Но это состояние ожидания мешает сконцентрироваться, лишает необходимого спокойствия.
Цветы вянут, не хочется срывать новые без уверенности, что ими еще придется наслаждаться…
Тепло, но идет дождь, перспектива не особенно приятная.
Писем и газет всё еще нет.
Возобновила ли ты абонемент в Художественный] т[еатр]? Как у вас там, в Москве? Какие настроения?.. Эх, поговорить бы сейчас с тобой, повидаться бы!
Целую крепко, спи спокойно.
Ежка.
Д[убно], 24-го августа 1915 г.*
Почему ты сейчас не можешь быть у меня?! Это так обидно! Вот я сегодня нарезал себе массу цветов в саду, уставил ими всю комнату! У меня теперь целых шесть букетов! Из них два больших букета из астр, таких крупных, лохматых, похожих на хризантемы, – они здесь великолепны. А передо мной на столе стоит небольшой скромный букет из наивных анютиных глазок, ведь ты их тоже так любишь. Есть еще букет из садовых желтых ромашек с резедой. А вместо тех белых пряных я поставил в вазу столь же декоративные цветы, названия которых не знаю: они высокие, на прямых стеблях, к бокам которых как бы прилеплены яркие красные махрово-бархатные подушечки или шишечки цветков. Каждый в отдельности мало красив, палкообразен, а собранные вместе они производят эффект. У меня сейчас благодаря цветам так уютно и приветливо в комнате, вот только тебя нет…
Шурочка, знаешь, чем я сегодня весь день занимался? Мечтами, грезами о будущем! Поверишь ли? И мечтал я на этот раз не столько о нашей будущей совместной жизни, которая не может быть иной, как только светлой и радостной, а о тех внешних рамках, в которых она будет протекать, о том, какова будет наша работа, где нам удастся воздвигнуть свой «семейный очаг».
284
Ныне село в Дубенском районе Ровненской области Украины.
285
Колоссальный, невиданный доселе поток беженцев явился полнейшей неожиданностью для властей, которые, так же как и общественные организации, оказались совершенно не подготовлены к «великому исходу» населения из западных губерний. В своих письмах Ал. Ив. писала: «В деле оказания помощи беженцам царит полнейший хаос. Существует несколько организаций, которые вместо совместной работы, друг с другом конкурируют» (23 августа). «Остановились трамваи. Что будет дальше? Вот вопрос, который постоянно приходится повторять. Настроение напряженно-выжидательное. Что будем дальше делать с больными? Всё переполнено, девать некуда, а новый поток больных всё прибывает и прибывает. Дежурить – одна пытка. Ведь теперь население Москвы увеличилось на 600.000. Немудрено, что старых больниц не хватает. Так-то, мой милый» (5 сентября). «Наплыв больных не прекращается. Даже сам Ник. Ник. Вильям теряет самообладание, видя всю ожидалку, полную больными. Завтра у нас обсуждение, сколько и каким образом мы можем уделить времени для помощи беженцам. Думаем взять под свое наблюдение Брянский вокзал. Только вот денег нет, а с голыми руками и с одними медицинскими советами далеко не уйдешь» (14 сентября). «К стыду своему, мы еще не приступили к участию в помощи беженцам. Наши представители всё заседают, что-то вырабатывают, ну и мы ждем общего заседания и сидим…» (22–23 сентября). «Вчера были привезены ко мне 11 человек беженцев босиком, прямо с вокзала, и привезли [их] сотрудники центрального бюро – гимназисты немного побольше их. И столько гордости и удовольствия было написано на их лицах, что прямо завидно на этот порыв чувства и молодости. Когда же, наконец, кончится эта ужасная по страданию волна беженцев?» (24 сентября).