Падшее Просвещение. Тень эпохи [litres]

Теперь Химена оказывается в той же ситуации, в которой только что был Родриго. Теперь на нее обрушивается вся тяжесть необходимости принять очень непростое решение. Начинается какая-то цепная реакция, похожая на некую эпидемию безумия. Если бы вирус этого безумия вышел за границы двух семей и королевского дворца, то массовая истерия могла бы спровоцировать либо крестовые походы, либо бунты и революции. Не будем забывать, что все действие разворачивается в Испании эпохи Реконкисты, эпохи многовековой борьбы с маврами и там, за стенами королевского дворца, развивается нешуточный многовековой конфликт, в топке которого куется национальный характер целого народа. Что происходит в реальном мире, нам не показывают, следуя закону единства действия и единства места. Но в монологах Химены и Родриго отблески этого национального пожара дают о себе знать в полной мере. Химена требует смерти Родриго. Конфликт взвинчен до такой степени, что нужна теперь третья сила, стоящая выше двух возлюбленных, чтобы унять этот пожар страстей. Такой силой должен стать король Кастилии Фернандо. Но перед ним встает весьма сложная задача. Пренебрегая правдоподобием, Корнель в 30 часов сюжетного времени включил события нескольких месяцев: пока король размышляет над требованием Химены, пока инфанта кастильская, донья Уррана, признается своей воспитательнице Леонор в любви к Родриго, стоящему ниже ее по рождению, Сид успевает спасти страну от нашествия мавров и с победой вернуться домой. Классицизм, следуя аристотелевскому принципу мимесиса, стремился во всем подражать Природе, считая ее эталоном здравомыслия, но безукоризненное стремление воплотить во что бы то ни стало правило трех единств, создавало прецедент подобного нарушения естественного течения времени. От зрителей требовалось забыть о естественном течении событий. Разум и его культ предлагал такой допуск и такую странную игру этого самого Разума, что девальвировало само понятие здравого смысла, эту основу основ разумного отношения к действительности. Но вернемся к самой пьесе. Теперь король «заражается» почти шизофреничной раздвоенностью сознания. Находящиеся на грани помешательства (представьте себя сами на месте героев, когда ваш возлюбленный становится убийцей вашего отца, вы должны его любить и ненавидеть одновременно; нечто подобное владеет душой и Родриго: он любит Химену, но вынужден ввергнуть ее в пучину горя) Родриго и Химена заражают этим безумием и короля. Что предпочесть: фамильный долг (и тогда Родриго должен быть казнен, к тому же он убил на дуэли высокопоставленного сановника, воспитателя будущего наследника престола) или государственные интересы более высокой значимости возьмут верх (казнить спасителя Отечества и настоящего героя невозможно). Это означало бы предать не узкодворцовые интересы, а интересы всей нации. Король не может дать ответа. Наступает очередь его монолога, и мы разделяем с ним бремя этих сложных переживаний. И вот возникает ключевой момент, когда надо обратиться к помощи высших сил, к помощи самого Бога. Король решается прибегнуть к Божьему суду. Это очень популярная в средневековье часть так называемого варварского права, то есть ордалия. Должен состояться поединок, в котором Бог и определит победителя, свершив тем самым Высший Суд. Химена объявляет: тот, кто победит в предстоящем поединке, тот и станет ее мужем. Защищать цвета доны Химены вызывается кастильский дворянин дон Санчо, давно и безнадежно влюбленный в свою прекрасную даму. В этой трагедии эпохи века Разума все равно дает знать о себе галантный век, в котором сексуальное вступало в прямое противоречие со всякой разумностью. Секс и разум – вещи несовместимые. Думаю, это утверждение вряд ли вызовет у кого-то возражение.