От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)

Таков Гамлет Абрамова. Он – не случайность, не одиночка. Обозревая современную литературу, Скабичевский находит таких же Гамлетов и у Осиповича-Новодворского, и у Гл. Успенского, и у Вс. Гаршина. И он спрашивает: «Что сей сон значит?».

Рассматривая рассказ Гаршина «Attalea princeps», Скабичевский дает следующий ответ на этот вопрос: «„Attalea princeps“, с ее стремлением к чистому воздуху и небесному простору, с ее призывом ко всем прочим растениям „расти“ выше и шире – очевидно олицетворяет собою передовую и лучшую часть нашей интеллигенции. Интеллигенция эта по своим идеям, представляющим продукт иной, высшей цивилизации, действительно, является среди нас словно каким-то заморским растением, хиреющим в тесных оранжерейных рамках нашей жизни. Напрасно взывала она, чтобы окружающие ее растения стремились на простор воздуха и света. Никто ей не внемлет или отвечает одними презрительными восклицаниями: „несбыточная мечта, вздор! нелепость!“ и т.п. Когда же она одна решается выступить из затхлых сводов оранжереи на простор полей и лугов, – действительно, что ж до сих пор встречало и встречает ее, как не горькое разочарование? Вместо тепла и света, т.е. вместо того восторженного привета, который она надеется встретить за пределами оранжерейных стен, на нее начинает дуть со всех сторон морозный ветер нашего самобытного невежества; мгла и сырость наших отечественных болот прохватывают ее до костей… Вспомните, обходилось ли хоть одно светлое мгновение, хоть один восторженный и смелый порыв нашей интеллигенции (напр. шестидесятые годы) без того, чтобы дело не кончалось все одним и тем же восклицанием: „Только то? И это все, из-за чего томились и страдали мы так долго?“. С этим восклицанием уходит у нас в могилу чуть ли не каждый истинно интеллигентный человек, чуть ли не каждое поколение». Таким образом, – заключает Скабичевский, – наш современный пессимизм вызывается не теми или другими частными обстоятельствами, а суммою всех условий нашей жизни. Гаршин, по его мнению, «тысячу раз прав в своем гамлетизме; гамлетизм этот отнюдь не случайное, личное качество автора и не пустой каприз больной фантазии, а болезнь, общая всем нам».