Россия и Франция. От Петра Великого до Ленина

В 1904 году Николай II на какое-то время дал основания для подобных пессимистических предсказаний. В Петербурге действительно обсуждалась идея оборонительного союза трех стран с целью ослабления Японии, но ни один из проектов, разработанных в этот период неопределенности, не предвещал предложения, сделанного Вильгельмом своему кузену в шхерах у острова Бьёркё в июле 1905 года. Вильгельм II пригласил Николая II на Бьёркё просто погостить, не упоминая о вопросах государственной важности. Но едва императорские яхты бросили якорь, едва августейшие родственники встретились и обменялись приветствиями, как Вильгельм представил Николаю тщательно разработанный проект союза, вопрос о котором до тех пор ни разу не поднимался. Одна из статей этого документа должна была с самого начала насторожить русского монарха и заставить его отказаться от подписания. Она касалась Франции, союзницы России, и речь в ней шла о том, что Францию следует уведомить лишь постфактум, после подписания на Бьёркё союзного договора; что ей только тогда будет предложено к этому договору присоединиться. Не подозревая о том, какая пропасть разверзается под его ногами, Николай II без колебаний подписал предложенный ему документ. Он пребывал тогда в малообъяснимом состоянии эйфории, испытывая радость от того, что дальневосточный кризис миновал, что Витте так умело справился с делом, и не сомневаясь, что Россия, выйдя почти невредимой из тяжких испытаний, может задуматься о новых шагах на европейской арене. Но по возвращении в Петербург он наверняка осознал масштаб катастрофы. К тому же и новоиспеченный союзник в лице Германии уже сам стал терять уверенность, что ему интересно это соглашение. Канцлер фон Бюлов, убежденный, что оно не несет никаких преимуществ для Германии, угрожал императору подать в отставку, если тот не дезавуирует договор. А в России скандал разразился неслыханный. Ламздорф и Витте совместными усилиями пытались доказать государю, что этот документ – настоящее предательство по отношению к Франции. Она не только не присоединится к русско-германскому соглашению, говорили они, у франко-русского союза почва надолго будет выбита из-под ног. России в конечном итоге грозило оказаться одной в компании Германии, что совсем не устраивало Николая II. Он пытался выпутаться из щекотливого положения, бомбардируя «дорогого кузена» телеграммами, в которых подчеркивал, что не осведомлен о реакции Франции: «На Бьёркё у меня не было при себе подписанных моим отцом документов, ясно определяющих принципы нашего союза с Францией… Полагаю, что Бьёркский договор не должен быть проводим в жизнь до тех пор, пока мы не узнаем, как к нему отнесется Франция». Вильгельм II настаивал, пытаясь убедить Николая II, что два союза не противоречат друг другу. Но в его аргументах проглядывали враждебное отношение к Франции и желание подорвать франко-русский союз. «Обязательства России по отношению к Франции могут иметь значение лишь постольку, поскольку она [Франция] своим поведением заслуживает их выполнения. Твой союзник открыто оставил тебя без поддержки в течение всей войны с Японией», – писал он кузену 29 сентября 1905 года. Чтобы произвести впечатление на своего корреспондента, Вильгельм II не колеблясь прибегал к аргументам, имеющим отношение скорее к духовной сфере, нежели к дипломатии: «Мы поставили свои подписи под этим соглашением перед Богом, который услышал наши клятвы. Подписанный нами договор дает нам возможность идти прямо, не оглядываясь на франко-русский союз. Что подписано, то подписано, и Бог нам свидетель».