Россия и Франция. От Петра Великого до Ленина

В надежде получить ответ на данный вопрос каждую фразу произносимых Николаем II тостов тщательно изучали. От монарха ждали откровений в Петергофском дворце. Он ограничился словами: «Ваше пребывание среди нас и искренность чувств, вызванных им, могут лишь укрепить еще узы дружбы и глубокой симпатии, соединяющих Францию и Россию». Ничего похожего на признание официального союза. Так же обстояло дело на следующий день в Красном Селе после парада войск. Габриэль Аното, общавшийся с русскими дипломатами, нашел высказывания царя слишком холодными. Но как это исправить? И когда? Оставалась только одна возможность, прощальный ужин. Слово теперь было за дипломатами. Аното подготовил для своего президента прощальный тост, который тому следовало произнести на борту «Портюо». Он включил в него по собственной инициативе долгожданную фразу «два народа, дружественных и союзных». Муравьев, со своей стороны, проделал ту же работу и, особо не афишируя, передал ее результаты Габриэлю Аното.

Таким образом, было сделано все, чтобы оба государственных лидера уточнили, что связывает их страны, или, скорее, этого ожидали от того, кто так настойчиво стремился держать в секрете характер их связей. Николай II ответил, наконец, на ожидания своих визави и, сверх того, на ожидания обеих стран.

После того как Феликс Фор поблагодарил своих гостей, Николай II зачитал ясным голосом, отчетливо произнося каждое слово, столь долгожданную, столь желанную фразу о «союзе двух держав». Пока все присутствующие наслаждались этим моментом, император подошел к гостю и чокнулся с ним бокалами. Для Франции это победа: о союзе наконец объявлено. «Журналь де деба» тут же опубликовал комментарий: «Вчера вечером всему миру официально объявили о франко-русском союзе. Не хватало одного слова, и оно было произнесено».