Россия и Франция. От Петра Великого до Ленина

Но прежде всего внушаемость монарха и определенный недостаток компетентности у Муравьева подтолкнули Россию к опасной авантюре на Дальнем Востоке. Муравьев действовал здесь под влиянием Германии, которую к вмешательству в дела региона побудил инцидент неприятный, но малозначительный: убийство двух немецких миссионеров. Кайзер хотел отомстить за их смерть и направил войска в бухту Кяочао. Муравьев доказывал Николаю II, что для России пришло время действовать в этом регионе, поскольку создавшееся в нем положение благоприятствует проявлению Россией инициативы, то есть оккупации Порт-Артура и Дальнего. Для Муравьева мало что значила целостность Китая, европейские державы, по его мнению, могли вмешиваться в китайские дела по своему усмотрению. Витте противился этому проекту, напоминая Николаю II, что двумя годами ранее он вместе с Лобановым-Ростовским помешал Японии отнять Маньчжурию у Китая и вел переговоры с Пекином. Император слушал его, колебался, потом все же согласился с идеей Муравьева. Да, Дальний Восток был далеко, но Россия продвигалась в этом направлении благодаря колонизации и Транссибирской железной дороге. Царь думал, что в силу удаленности военная авантюра будет менее рискованной. К тому же как он мог забыть травму, перенесенную в молодости во время поездки в эти дальние края, когда один японец нанес ему удар саблей по черепу? Его чувства к азиатским народам с тех пор отличались особой враждебностью. Хотя нанес тот злосчастный удар японец, идея экспедиции против Китая соблазняла царя. Добившись согласия государя, Муравьев бросил страну в дальневосточную авантюру, не подготовив для этого общественное мнение и не завязав необходимые дипломатические контакты. Вдобавок прогерманские симпатии побуждали его поддерживать репрессивные меры, принятые Берлином.

Российскую эскадру отправили в Порт-Артур, куда она прибыла в декабре 1897 года. Китай был тогда не в состоянии сопротивляться давлению со всех сторон. Россия предъявила императрице требование предоставить ей бессрочную концессию на Порт-Артур и Дальний, уже занятые русским флотом. Ей пришлось уступить этим требованиям, согласиться с тем, чтобы железная дорога связала две бухты с маньчжурским участком Транссибирской магистрали, и, наконец, признать за Россией право направлять военных советников в северный Китай. Конечно, итог операции следует признать блестящим, и Муравьев не преминул объявить urbi et orbi о важности русских приобретений в регионе. Маньчжурия и китайский Туркестан, провозгласил он, входят отныне в сферу исключительного влияния России, и никакое иностранное влияние там недопустимо. Муравьев не считался с реакцией Англии. Еще прежде, чем Китай отреагировал на требования России, Солсбери поручил английскому послу предложить России сотрудничество между обеими странами. Муравьева предложение не заинтересовало, он отделался расплывчатыми пожеланиями. Превращение, после заключения соглашения с Китаем, Порт-Артура в российскую базу положило конец диалогу. И без того серьезные англо-русские противоречия на Ближнем Востоке и у границ Афганистана в результате лишь усугубились. Возмущалась не только Англия. Япония также высказывала недовольство. Первоначально, обеспокоенная экспансионистскими устремлениями России в Корее, Япония предлагала Петербургу компромисс: раздел региона на сферы влияния, чтобы Россия контролировала Маньчжурию, а Корея оставалась на японской орбите. Петербург проигнорировал предложение и продолжал развивать наступление на большой шахматной доске. Японии оставалось ждать своего часа.