Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
В[итков], 12-го августа 1915 г.
Милая Шурочка, сегодня нет от тебя писем, и уже два дня нет «Русск[их] ведомостей]». А хотелось бы знать, как ты там справляешься с холерой, заинтересовала ли она тебя. Мне так досадно на неаккуратность почты.
У нас опять установилась хорошая теплая погода, как на грех, как раз уж после моей поездки. Что ты скажешь по поводу моих служебных разъездов? Это, правда, иной раз занимательно: видишь новых людей, иной раз ярких типов, слышишь новые, любопытные иногда разговоры… Расширяется кругозор, и накапливаются данные для более обоснованных суждений, чем это возможно там, в ваших московских кабинетах… <…>
Ночевал я в те дни один раз в крестьянской халупе, один раз в подвижном госпитале и два раза у этапных товарищей. Беседовал подолгу и вдумчиво. Удостоился даже от одного товарища, того самого, который тоже ежедневно пишет своей жене, такой рецензии: «Знаете, мне кажется, что мы с вами уже давно, давно знакомы, и что я говорю с хорошим и умным русским интеллигентом в лучшем смысле этого слова. Вы точно определяете и формулируете то, что смутно у каждого из нас созревало, но что мы ясно не учитывали, скорее, только инстинктивно ощущали…» Вот видишь, Шурочка, как меня оценивают после двух часов знакомства. Гордись!
Сегодня я долго беседовал с Катовичем, читал ему статьи и отрывки из Р. В. со своими комментариями. Очень ему понравилась статья Жаботинского «Гунн»[275]. Ты помнишь ее? В общем, я торжествую по всей линии: Катович явно сдался, и я чувствую определенно свою власть над ним. Вредна ему не будет эта власть, она пойдет ему на пользу… Что ты на это скажешь, Шурочка? Примирение после предварительной сдачи всех позиций, разве это не торжество?!
Шура, это не есть самовосхваление. Это только торжество вполне законное, когда видишь что-то, во что ты веришь и что считаешь правильным, становится достоянием и других. Ведь ты меня хорошо понимаешь, моя единственная!
Новые заботы: с завтрашнего дня я решил довольствовать своих людей собственным котлом. Это прибавит еще целую лишнюю бухгалтерию, а между тем у меня канцелярия всё еще находится в почти девственной неприкосновенности (какое красивое выражение!). Тяжки заботы старшего врача отряда!
На днях наш корпусный врач уезжает в продолжительный отпуск и, вероятно, уже не вернется совсем. Кого нам Бог пошлет в замену?
Писал ли я тебе, что, наконец, получил письмо от Раф. Мих., очень теплое и сердечное. Собираюсь ему отвечать, но всё еще не собрался, стал тяжел на подъем. Когда долго не пишешь, труднее бывает браться за перо.
Ну, прощай, моя дорогая. Спи хорошо, разрешаю видеть во сне супруга.
Твой Ежка.
10.
В[итков], 13-го августа 1915 г.
Милая Шурочка, второй день нет от тебя писем. Я нарочно сам поскакал в Р[адзихов] на почту, но не нашел для себя ничего, кроме Р. В. за 3-е и 4-е августа (с таким опозданием!). Уж не заболела ли ты там? Или это только почта шалит? Как-никак, а все-таки и ты теперь там имеешь дело с холерой. Уж не привить ли и тебе холеру на всякий пожарный случай?
Завтра мы, вероятно, выезжаем из В[иткова] немного севернее, верст на 20. Да, это тебе не Волочиск и не запасный госпиталь, где можно было устраиваться по-домашнему, жить на одном месте по 5–6 месяцев! Теперь придется всё путешествовать, переезжать то туда, то сюда.
Чудесная лунная ночь! Так тихо, мирно! Никаких признаков того, что в каких-нибудь 10-ти верстах находится та роковая черта, где люди подвергаются риску смерти в любой момент. И как только приспособляется человек к такому ужасу! Правда, удивительно.
Сегодня приехал новый корпусный врач[276]. Внешне он похож на старого, но по качеству «esprit»[277], кажется, значительно ему уступает. Боюсь, что он будет упорист без толку. Впрочем, увидим, ведь это только первое впечатление.
Почему-то страшно хочется спать. Вообще это качество у меня не атрофируется никак, скорей наоборот, так и тянет.
Напишу сейчас еще несколько строк матери. Дойдет ли? Каждый раз приходится ставить этот вопрос.
Прощай, Шурочка. Будь здорова, спи хорошо, кушай еще лучше и встреть меня в недалеком будущем в цветущем состоянии.
Целую тебя крепко-крепко.
Твой неизменный
Ежка.
11.
Г[орохов][278], 15-го августа 1915 г.
Шура, милая Шура. Ты меня, конечно, простишь, что я тебе вчера не писал, но это произошло, правда, по не зависящим [от меня] обстоятельствам. Зато очень много я о тебе вспоминал. Сейчас только несколько строк, на большее я не способен, так как валюсь от усталости и разбитости. Никогда в жизни я еще не чувствовал себя таким разбитым. Вчера утром выехали на север, по новому назначению. В лесу попали в болото, провозились лишние два часа. А когда попали, наконец, на место, то оказалось, что вышел приказ немедленно отправиться в другое место, на восток.
275
См. письма Фр. Оск. от 5 и 6 ноября 1914 г.
276
Федор Александрович Рокитянский, 1861 г. рожд., доктор медицины, действительный статский советник, корпусный врач.
277
Esprit (франц.) – ум, рассудок.
278
Ныне город в Волынской области Украины.