В пору скошенных трав
- Автор: Димчевский Николай Владимирович
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- ISBN: 5-265-01097-1
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В пору скошенных трав». Краткое содержание книги:
Главный герой повести «Дед» — пожилой сельский фельдшер. Это поистине мастер на все руки — он и плотник, и столяр, и пасечник, и человек сложной и трагической судьбы, прекрасный специалист в своем лекарском деле.
Повесть «Только не забудь» — о войне, о последних ее двух годах. Тяжелая тыловая жизнь показана глазами юноши-школьника, так и не сумевшего вырваться на фронт, куда он, как и многие его сверстники, стремился.
И пошел бы?..
Не пошел бы.
А капитан? Капитан другое. С капитаном у Егора нет барьеров, хоть он и обижает, путает с кем-то из своих знакомых…
А у капитана нет барьера с Аллой. У них совсем иначе. У них н а с т о я щ е е. Это удивительно: жуирство, казавшееся новогодней пошлостью, стало н а с т о я щ и м…
Так в чем же барьер? Чем разнятся они?..
Наверное, отношением к людям, к еде, к вещам…
Когда людей видят через еду и вещи, люди тоже представляются вещами.
И тогда все, кроме еды и вещей, исчезает как ненужное…
Похоть тоже вещь, она покупается как вещь или отдается как вещь…
А любовь — нечто туманное, неопределенное.
Реальность же вся в вещах. Практичный человек живет вещами и с вещами; потому что в них — полная определенность, ясность, четкость. С ними легко и просто. И Женька таков. Поэтому: что для Женьки Егор? Нуль. Ничего реального от него не получишь.
Отсюда барьер… Но ведь и с Алика он ничего не получит… Почему ж расположен?..
Но Ляля… Ляля… Может, женщины так всегда…
41
И наступил сентябрь, второе число. Экзамен в университете.
Из десяти тем Егор выбрал самую легкую: «Прогрессивные идеи Чернышевского в романе «Что делать?». Ну и повезло с этой темой! Чернышевского он прочитал еще в восьмом и несколько раз потом с удовольствием перечитывал. И огромная аудитория (какое странное слово для обозначения комнаты), где за длинными столами сидят абитуриенты (так и Егор теперь называется), сразу теряет неприветливость, холодность. Выходит, и мы кумекаем в университетских темах!..
Егор забывает про аудиторию и про полтораста человек, что вокруг (из них два десятиклассника и четыре инвалида войны, остальные — девушки), он видит лишь свой листок бумаги на облупившейся столешнице…
Даже легкий толчок не сразу его отвлекает. Это Гена Казарин, он сидит слева. У него по самые плечи нет обеих рук — он пишет зажав ручку зубами. Головой пишет сочинение. В самом начале Егор помог ему пришпилить листок двумя шильцами к столу и обмакнул ручку в чернильницу (к перу примотана ватка, чтоб дольше писало без обмакивания). Пишет Гена очень крупно — и страничка кончилась. Егор прикалывает другую и по его просьбе расстегивает пуговицы на воротничке — у Гены от волнения и напряжения лицо в испарине; подолом его гимнастерки Егор вытирает ему лоб и продолжает писать…
Они в дверях, когда входили в аудиторию, познакомились. Гена в ухо ему шепнул, чтоб помог, когда будет надо. Кругом одни девушки — просить их неловко. Егор увидел простодушное, доброе лицо его… Будто несчастье задело только руки, а лицо осталось, каким было… Конечно, поможет, обязательно. Не девчонок же просить… Так они оказались вместе. И на остальные экзамены вдвоем так и приходили.
42
Егор за сочинение получил «хорошо» и поэтому был допущен к истории, которую сдал, по своим предположениям, не меньше чем на «хор.».
Предположения эти он пришел проверить на другой день. Почему-то прежде ему попался конец Списка, и глаза выхватили:
«Царевская В. Г.»…
Он несколько раз перечитал.
А в памяти — дорога в школу и ученики, жмущиеся к обочине. По шоссе гонят коров и лошадей, едут заляпанные грязью грузовики и тракторы, подводы с узлами и мешками, тащатся беженцы… Все дальше на восток, мимо села… А они идут в школу… Идут, и не знают, что будет з а в т р а… Впереди — стайка москвичей из интерната, и Вера среди них. Расставив руки, она вдруг задержала остальных, показала что-то поодаль, и те всей гурьбой вклинились в поток беженцев, перешли на другую сторону… Егор не мог понять такой причуды, прибавил шагу и, когда подошел к тому месту, где свернули девочки, увидел неподалеку страшный оскал мертвой лошади, брошенной на обочине… Через несколько дней вдоль шоссе валялось уже не меньше десятка павших лошадей, и на них никто не обращал внимания, так же как на сломанные машины, которые оттаскивали на обочину и бросали…
И после… Поздняя осень, дождик со снегом…
Егор зашел перед школой в библиотеку и увидел Веру. Она сдавала книги, но портфельчика с ней не было. Егор удивился, что нет портфельчика, — ведь скоро урок… Она обернулась и сказала печально: «Мы уезжаем через час». И пошла к двери. Егор лишь успел спросить: «Куда?» Она ответила: «На Урал». И с порога добавила еще: «До встречи в Москве». И слова ее показались горькими, несбыточными, они звучали горше, чем «прощай»… Немцы подходили к Москве.
И вот ее фамилия в списках. Егор не сомневался, что ее.