Византия в эпоху иконоборчества

Всю зиму и начало весны император рассылал приглашения и принимал епископов. Но, будучи не в состоянии постичь все нюансы догматики, Лев много передоверял своим советникам, в первую очередь Иоанну Грамматику, который без труда указывал ему тех архиереев, которые не согласны с приведенными иконоборцами доводами в пользу своей позиции. «Симфония властей» сработала и на этот раз, но с обратным результатом: некоторых непослушных епископов по приказу царя отправили прямо в тюрьму, где они и пребывали до окончания его царствования. Вообще, следует отметить, что такие ситуации случались в начале царствования Льва V очень редко: как правило, император не допускал судебного преследования в отношении иконопочитателей, ограничиваясь превентивными мерами.

Страсти в столице медленно накалялись. Патриарх наотрез отказывался дискутировать с Иоанном Грамматиком, совершенно справедливо задавая вопрос: почему он, «Вселенский» архиерей, должен спорить с рядовым клириком? А население города и солдаты армейских частей, где сохранялись стойкие иконоборческие настроения, устроили манифестацию у Халки, в очередной раз забросав камнями образ Спасителя. Патриарх совершал службы о даровании Церкви мира и пытался созвать Поместный собор в Константинополе из епископов и игуменов столичных монастырей, но клирики-иконоборцы активно протестовали. Чтобы несколько успокоить обе партии, император распорядился повсеместно снять иконы, если же этот приказ запаздывал с исполнением, иконоборцы сжигали их, разбивали, замазывали грязью[461].

Император пригласил патриарха на заседание синклита и там вновь повторил свое предложение провести дискуссию относительно икон. Ответ патриарха не лишен остроумия. Повернувшись к царю, он спросил: «Может ли пасть не существующее?» Поскольку вопрос носил довольно общий характер, присутствующие расстерянно молчали, архиерей продолжил: «Пали при Льве и Константине Исаврийцах святые иконы?» Все сказали: «Да». И тут же последовал вывод: «Значит, они, конечно, стояли и были, и обычай их ставить — древний. Ибо не существующее и не стоявшее как может быть или пасть?»[462]

Следует отметить, что и в дальнейшем Лев V довольно осторожно осуществлял свои планы по запрету икон. В день Рожества Христова, 25 декабря 814 г., во время праздничной службы он даже облобызал икону Спасителя в храме Святой Софии, чтобы несколько остудить наиболее категоричных иконоборцев.

Но на пути императора, как и ранее, встал знаменитый прп. Феодор Студит и монахи его обители. Для Студита уклончивая позиция царя была равносильна предательству Православия, и этот тезис все чаще и громче начал звучать в его устах. Авторитет преподобного и ранее был чрезвычайно высок — он отличался не только своим ригоризмом и образованностью, но и благочестием. А твердость его характера изначально предполагала, что тюрьмой и ссылкой игумена не испугаешь. Студит написал и разослал окружное послание по всем обителям и епархиям Константинопольского патриархата, в котором потребовал открыто выступить против иконоборцев. Начались уличные столкновения солдат гарнизона с иконопочитателями, и Лев понял, что время молчания уже прошло[463].