Проза И. А. Бунина. Философия, поэтика, диалоги

В рассказе «Чистый понедельник» Бунин разрабатывает в целом не характерную для него тему ухода от мира, религиозного служения героини. Очевидно, что образ женщины, захваченной религиозным чувством, волновал художника, несмотря на, казалось бы, «малую» представленность его в творчестве. Достаточно вспомнить миниатюру «Пост» с ее незабываемой героиней, которая для повествователя как живое прикосновение к какой-то совершенно особой, волнующей тайне и красоте: «Там, у большого священника, стоит девушка. <…> Она бледна, свежа и так чиста, как бывают только говеющие девушки, едва вышедшие из отроческого возраста. Ее серо-голубое платье приняло от блеска свечей зеленоватый, лунный тон. <…> От каких грехов очищается она постом, стояниями, своей бледностью? Что за чувства у меня к ней? Дочь она мне? Невеста?» (4, 417–418).

Похожим чувством окрашена эпизодическая встреча Арсеньева с молоденькой монахиней: «Я шел по черной слободе <…> к женскому монастырю, <…> а из его ворот выходила молоденькая монашка в грубых башмаках, в грубых черных одеждах, но такой тонкой, чистой, древнерусской иконописной красоты, что я, пораженный, даже остановился» (7, 91). Без сомнения, очень яркий и запоминающийся своей пластической и живописной выразительностью образ, построенный на визуальном контрасте грубых одежд и высокой одухотворенной красоты внешнего облика.

В «Чистом понедельнике» эта тема и этот образ развернуты в сюжете жизни героя-повествователя, имеющем особое значение еще и потому, что здесь проясняется значение религиозного, в частности христианского, компонента в творчестве художника. Тем более что в некоторых работах именно этот рассказ трактуется как довод «в пользу» православия Бунина[363].

А между тем известно, как категорично и жестко трактовал бунинское творчество с христианской точки зрения Иван Ильин. Он называл его безрелигиозным, безблагодатным, а в героях Бунина видел лишь «человека до духа и вне духа, который индивидуален только в биологическом смысле»[364], «его земной состав имеет свою земную “кривую”; но духовной судьбы и духовного творчества он не имеет»[365].

Нельзя сказать, что такие суждения при всей их тенденциозности и заданности лишены абсолютных оснований. Бунин действительно, в отличие от таких «православиецентристских» художников, как Шмелев и Зайцев, во-первых, по его признанию, не придерживался «никакой ортодоксальной религии», а во-вторых, настороженно относился к собственно религиозной проблематике в художественном творчестве. Отчасти поэтому и раздражал его так Достоевский[366]. Тем важнее и поучительнее рассмотрение произведений, не согласующихся с общей тенденцией. К такого рода немногим вещам в прозе и относится «Чистый понедельник», который, с целью наблюдения за движением авторской мысли, органичнее, на мой взгляд, рассматривать в сопоставлении с рассказом «Аглая». Эти два произведения объединены сходной фабульной ситуацией и разделены почти тридцатью годами, перевернувшими жизнь многих, в том числе и самого Бунина. Рассказ «Аглая» опубликован в 1916 г., «Чистый понедельник» – в 1945-м.