Чудеса Богоматери

Вы, кто всем сердцем возлюбили Сей цвет шиповника и лилий[60], Ту розу, чье благоуханье Все превосходит ожиданья, — Присядьте рядом: я для вас О чуде поведу рассказ. Тем рассказать об этом можно, Кто любит Божью Мать неложно. Но коль мирянин или клирик Скучает — пусть покинет с миром Наш круг; чем попусту сидеть И от безделия шуметь, Пускай уж лучше прочь идет. Пред свиньями бросает тот Свой жемчуг, кто с таким вот людом Общается. А всяк, кто любит Попрыжки разные, попевки, Угодные бесстыжим девкам, Превыше блага для души, — Пусть удалиться поспешит. Как жаба прочь убраться рада Весной от сада с виноградом, Когда лоза цветы приносит, Ибо совсем не переносит Благоухания цветов, — Так и среди людей таков Найдется не один бездельник, С той жабой сходный в самом деле. Благоуханье им мешает. И, если кто-то возвещает Господне слово, кое дух Врачует и ласкает слух, — Шуметь, как свиньи, начинают И прочь подальше убегают. Дела таких безумцев плохи, И знания в них нет ни крохи; Охотней, чем подобным людям, Рассказывать я свиньям буду. Скучна им книжица моя — Ибо не больше, чем свинья, Клянусь душой, в ней разумеют И о спасеньи не радеют. Им дела нет ни до чего. Корм для свиньи милей всего, Корыто ей дороже злата. Безумцы сами виноваты: Они так любят чепуху, Что чушь у них и на слуху; Предпочитают фанфаронству И всяческому пустозвонству Внимать скорее, чем устам, Что хвалят Деву иль Христа И проповедуют о них. Написана не для таких Людишек эта книга, знайте. При них ее не доставайте; Серебряных ее застежек Для них не следует тревожить; Но тем, кто телом и душой Предался Деве Пресвятой, — Любя ее, небес царицу, Предпочитая небылицам И пустозвонству всякий раз Разумности и правды глас, — Послужит книга день и ночь. Тот дьявола прогонит прочь И обойти его сумеет, Кто нежность в сердце возымеет, Чтоб возлюбить Господню Мать. Вначале может побеждать Другой в игре — но под конец Фигур лишится молодец Всех начисто — ферзя, коней, Слонов, и пешек, и ладей, И короля под мат подставит,[61] Коль Деву сердцем не восславит. Кто не возлюбит Божью Мать, Тому победы не видать; А кто сумеет возлюбить — В игре возможет победить. В игре кто к Деве не взывает, — Пусть как угодно призывает Святых на помощь, — всеконечно Ему шах с матом обеспечен. Господь в аду, где глубина И дна и брега лишена, Загонит в угол всех врагов: "Шах! Шах еще! И мат готов!"[62] — Всем скажет, кто не возлюбил Небес царицу, что есть сил, И не почтил ее служеньем. Теперь скажу без промедленья[63] О клирике, что возлюбил Ее и ей угоден был. Он ею был игре обучен, Жену оставить был подучен; Игра была столь хороша, Что в рай пошла его душа. А тот, кто Деву предает, — Игры не выиграет тот. Итак, я в книге прочитал, Что клирик в Пизе[64] обитал, Каноник церкви Кассиана, — Благой пример всем христианам. Имел он, надобно сказать, Из богачей отца и мать. Был юн годами, нравом зрел. Во цвете юности успел Святого Духа он гореньем Воспламениться и служенью Предаться Матери Христовой, И повсегда пребыть готовым Служить ей. Хоть и он порой Подхвачен был морской волной, — Зову я здесь не без причины Безумный свет морской пучиной, — Но в чистоте душевной жил И целомудренно служил Марии Деве повсегда, Не упуская никогда, Где б ни был — дома иль в пути — Ей часослов произнести Дословно и без сокращений, Словно диакон иль священник, Хоть иподьяконом лишь был. В те дни еще не принят был[65] Обычай часослов читать И прославлять Господню Мать Тем чтением, как видим ныне. Он же настолько в благостыне Пребыл, что к трапезе садился, Лишь если Деве помолился. Хоть Деве он душой и телом