Чудеса Богоматери

Полн к тем, кто молится не зря, Был опечален, это зря.[19] Стал нападать он, искушать, Стал мысли грешные внушать, Глубоко въелся в сердце грешно, Победу празднуя поспешно. Возжег его любовью к даме, И разгорелось это пламя Так, что — святым клянусь вам Павлом — Враз благочестие ослабло. Туда, где утолить желанья Он мог и утишить терзанья, Путь через реку пролегал. Когда ж назад он направлял Стопы, от дамы возвращаясь, Молитву, к Деве обращаясь, Читать искусно зачинал. Так часто даму навещал Он за рекой, по неразумью. В монастыре ж о том безумье Не ведали, но был для них Он свят, и во главе своих И церкви, и всего богатства Поставило монашка братство. Хоть был он полн мирской тщеты, Но Божью мать, сложа персты, Он восхвалял весьма прилежно И голоском умильным, нежным Совета, помощи и сил Просил, когда на блуд ходил. И часто так ходил туда, Что приключилася беда. Повадился кувшин по воду — Быть ему битым. В непогоду Однажды ночью сей несчастный, Снедаем дьявольскою страстью, Из церкви вышел, помолясь И перед Девой преклонясь, Ей посвящая дух и тело, Отправился в дорогу смело И через реку что есть сил Он переправиться спешил. А утолив свое хотенье, Пошел назад без промедленья, Стараясь вовремя поспеть, Дабы заутреню пропеть. И вот уже монах безумный Подходит снова к речке шумной, И нет чтобы повременить, — Он в лодку, и скорее плыть. Молитвы к Деве он возносит, Совета он у Девы просит, Боясь, не сталось бы чего. Что ужас охватил его, Так, право, нечему дивиться: Вода вокруг бурлит, ярится. Хоть он и с блуда возвращался, Но к Деве в сердце обращался И о прощении просил. Уже молитву огласил Во имя Матери Господней, — Как тут Владетель Преисподней, Сгубивший много душ в огне, В потоке, в самой глубине[20] И лодку топит, и монаха. Душа рассталась с телом в страхе, На радость нашему врагу. Страдала тяжко — в том могу Поклясться — та душа, стенала И к Божьей Матери взывала. Два ангела к душе явились; Но черти, что в нее вцепились, Суровый дали им отпор. Вот ангелы вступили в спор: "Он наш: пролитою из ран Своею кровью христиан Небесный выкупил Господь; На смерть свою отдавши плоть, Из ваших вызволил тенет Он, Их из темницы вывел к свету". — "Сеньоры ангелы, вы правы, — Сказали дьяволы, — и правый Всех спас Господь своих друзей. Но этот — враг ему, ей-ей: Растратил силы он, сколь мог, На любострастье и порок. Его вам ведом явный грех, — Пример, что совращает всех Монахов, братьев и сестер, Кто к страсти обращает взор. В том Господу презренья нету, Что призовем сейчас к ответу Монаха, в скверне захватив. Змей ада на него спустив, Дадим его им на потраву. Протащим грешника на славу! Пусть будет по грязи влеком Железным он кривым крюком. Ибо в грязи и нечистотах И в сладострастия болотах Был нами пойман на горячем. Стократно больший нам назначен Куш от начальства[21] за такого, Чем за бездельника простого. Уж так мы рады, очернить Сумев монаха, заманить И захватить среди порока! С вилланов, право, мало прока: Завлечь туда, где ждет беда, Их можно вовсе без труда. В таком улове мало счастья: Вилланов сотни разной масти И тысячи уносим в ад; Но всяк из нас безмерно рад, Поймав лицо святого сана — Попа, монаха, капеллана Или другого лицемера. Их мучим мы без всякой меры. От них бывает столько воя, Молитв они число такое Возносят к Деве днем и ночью, Что ясно видим мы воочью: Не взять их никакой напасти, Кроме как даме Любострастью.[22] Сей долго за нос нас водил! Следили мы что было сил, Но в руки нам он не давался: Обман монаху удавался. Перед каким-то изваяньем,[23] Дитя держащим, с прилежаньем Колена часто преклонял И нашей власти избегал. Весь ад на бой мы поднимали — Никак его не унимали! Но, наконец, теперь он наш. Закончился его кураж, Настал делам его предел. Вели мы список этих дел И лицемера изловили!" — "Его обманом утащили, — Сказали ангелы, — вы днесь! Поскольку вы неправы здесь, Сию вам не уступим душу; Но прежде надобно послушать Сужденье Матери Господней." Тут молвят черти Преисподней: "К чертям пусть этот суд летит![24] Нас больше удовлетворит