Десять страниц из истории музыки
- Автор: Шорникова Мария Исааковна
- Год: 2010
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-17129-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Десять страниц из истории музыки». Краткое содержание книги:
Автор — музыковед Ростовского академического симфонического оркестра, заслуженный деятель Всероссийского музыкального общества Мария Шорникова.
Книга предназначена для любителей классической музыки самого разного возраста.
9-я симфония стоила ему много сил и труда. Во время работы он совсем перестал заботиться о своей внешности. Вот как описывал его один из современников: «Седые волосы висели в беспорядке. Незастегнутый сюртук. Карманы оттопырены, так как вмещали записную книжку, толстую тетрадь для разговоров и слуховую трубку. Свою шляпу он носил несколько назад, чтобы лоб был открыт. (Впрочем, он ее беспрестанно терял.) Так он странствовал, подавшись вперед, высоко подняв голову, не обращая внимания на прохожих. Неудивительно, что чужие не всегда могли угадать, что под такой необычной внешностью скрывается такой великий человек».
Из-за этого он часто попадал в неприятные ситуации. Во время одной прогулки он заблудился и к вечеру оказался в одном из пригородов Вены. Своим видом он привлек внимание полицейского, который принял его за нищего и арестовал. На его заявление: «Я — Бетховен!», последовал ответ: «Как бы не так». В результате его отвели в участок, откуда потом великого композитора выручили друзья.
В письме графине Эрдеди Бетховен написал: «Мы, смертные с бессмертным духом, рождены только для страданий и радостей, и, можно сказать, — лучшие получают радость через страдания». И действительно, вся его радость была в страдании, т. е. в полнейшем отречении от своих личных интересов и стремлений. Эту свою «мораль» он выражал во всех своих великих произведениях, но теперь, на вершине его деятельности и жизни, она приняла еще более глубокую форму. «Нет ничего более высокого, чем приблизиться к Божеству и оттуда распространять его лучи между людьми». Эта идея служения человечеству, служения, основанного на высшей любви и самоотречении, составляет результат всей его внутренней жизни. И ее он вложил в свою симфонию «о смертных с бессмертным духом».
Почти параллельно с симфонией была закончена Торжественная месса. Казалось бы, что может быть более противоположным: симфония с хором (впервые в истории симфонической музыки), воспевающим братство всего человечества могучим гимном на слова «Оды к Радости» Шиллера, и месса, написанная на традиционный латинский текст, предназначенная для праздничного католического богослужения? Но в одном из писем сам Бетховен соединил эти жанры: «Если бы я не был совершенно лишен средств существования, я не писал бы ничего, кроме опер, симфоний, церковной музыки, в крайнем случае, еще квартеты». Мечтой композитора было обращаться не к узкому кругу любителей, а к большой аудитории. А где может быть больше аудитория, чем в соборе во время церковного праздника? Разве что в театре. Ведь и симфонические концерты проходили тогда в залах, которые вмещали гораздо меньше слушателей. Поэтому и поставил Бетховен в один, кажущийся нам сейчас странным, ряд оперу, симфонию и церковную музыку. Поэтому и вложил в мессу содержание, выходившее за пределы молитв и славословий.
В Мессе по сути дела развивается та же тема, что и в 9-й симфонии. «От сердца — к сердцу» — эти слова композитор написал на партитуре мессы, и в них та же тема, что и в 9-й симфонии. Но гениальное завершение симфонии — образ великой радости единения — еще не найден в Мессе.
К сожалению, Бетховен так и не услышал полное исполнение своей Торжественной мессы. В 1824 году она была исполнена в Петербурге.
В родном же городе после окончания симфонии Бетховен получил адрес, подписанный лучшими людьми города, в котором его просили познакомить Вену с новым произведением. В этой академии должны были прозвучать Увертюра opus 124, 3 хора из Торжественной мессы и 9-я симфония. Бетховен с радостью принялся за хлопоты по подготовке академии.
Много хлопот было и у исполнителей. Знаменитые певицы Генриетта Зонтаг и Каролина Унгер тщетно пытались уговорить Бетховена сделать хоть маленькие переделки в их страшно трудных партиях. Но на все мольбы он отвечал: «Нет!» Тогда Зонтаг воскликнула: «Ну, так будем мучиться дальше во славу Божью!» В оркестр были приглашены лучшие музыканты. Общим решением было: «Для Бетховена — все».
И вот 7 мая 1824 года состоялась эта замечательная академия. Шиндлер зашел за Бетховеном домой и сказал: «Ваш зеленый сюртук возьмем с собой. В театре так темно, что никто и не заметит. О, великий человек, у тебя нет даже черного сюртука!»
Это был трагический концерт. Театр был переполнен. Пустой была лишь императорская ложа. Когда-то император сказал, что ему нужны не гении, а верные подданные. Бетховена к верным подданным отнести нельзя.
Композитор стоял у дирижерского пульта и размахивал руками. Он уже давно не мог дирижировать, так как был глух. На самом деле дирижировал другой капельмейстер, Михель Умлауф, который стоял в двух шагах от Бетховена.
Но в этой симфонии он до конца раскрыл свои мысли о жизни, о путях человечества, этой симфонией уходивший из жизни композитор обращался к нам, потомкам. Поэтому он должен был сам представить свое творение слушателям. Во второй части гром рукоплесканий и крики заглушили оркестр, и музыканты остановились. У исполнителей слезы стояли в глазах. А Бетховен все продолжал дирижировать, пока Умлауф не обратил его внимание на то, что происходило в зале. Бетховен оглянулся и спокойно поклонился.
Когда закончилось исполнение, казалось, стены рухнут от аплодисментов. Бетховена приветствовали овациями более продолжительными, чем по правилам придворного этикета встречали императорскую семью, и только вмешательство полиции прекратило рукоплескания. Их не слышал один Бетховен. Он стоял у пульта с опущенной головой, спиной к публике. Тогда Каролина Унгер взяла его за руки и повернула лицом к залу. Слушатели бросали вверх шляпы и платки, чтобы глухой композитор мог видеть восторг публики. Многие плакали. От пережитого волнения Бетховен лишился чувств.
Еще один раз Бетховен собрал вокруг себя огромное количество людей. Это было в день его похорон.
Умер композитор от тяжелой, мучительной болезни 26 марта 1827 года. Как писал Р. Роллан, его смерть отразила всю его жизнь: «Внезапно разразилась страшная гроза со снежной метелью и градом… Удар грома потряс комнату, освещенную зловещим отблеском молнии на снегу. Бетховен открыл глаза, угрожающим жестом протянул к небу правую руку со сжатым кулаком. Выражение лица его было страшно. Казалось, он кричал: «Я вызываю вас на бой, враждебные силы!..» Хюттенбреннер (молодой музыкант, единственный оставшийся у постели умирающего) сравнивает его с полководцем, который кричит своим войскам: «Мы их победим!.. Вперед!..» Рука упала. Глаза закрылись… Он пал в бою». Но он снова победил! Пришла не смерть, а бессмертие!
Похороны состоялись 29 марта. В этот день все школы Вены были закрыты в знак траура. За гробом Бетховена шло двести тысяч человек — примерно десятая часть тогдашнего населения города. Гроб его при полном молчании опустили в могилу, на которой через некоторое время был поставлен памятник в виде пирамиды. На памятнике изображено солнце и под ним лира. Под лирой только одно слово — Бетховен.
Он все сказал своей музыкой.
❖ Музыка должна высекать огонь из души человеческой.
❖ Музыка — это откровение более высокое, чем мудрость и философия!
❖ Музыка — посредница между жизнью ума и жизнью чувств.
❖ Подлинный художник лишен тщеславия, он слишком хорошо понимает, что искусство безгранично.
❖ Истинный художник… никогда не удовлетворен собою и старается идти все дальше.
❖ Чем больше преуспеваешь в искусстве, тем меньше тебя удовлетворяют прежние произведения.