Французский абсолютизм в первой трети XVII века

Крестьянским и городским восстаниям 1630–1650 гг. Мунье уделяет много внимания и главной причиной их считает вызванный внешней войной тяжелый налоговый гнет. В своем общем виде этот взгляд справедлив (хотя не учтена тяжесть сеньориальной и капиталистической эксплуатации, к которой добавлялись постоянно возраставшие налоги), но анализ восстаний вызывает много возражений.

Из того, что восстания в городах и в деревнях не направлялись сразу же и прямо против замков и дворцов, т. е. что не было еще отчетливо выраженного лозунга «мир хижинам, война дворцам!», отнюдь не следует делать имеющегося в книге Мунье вывода о том, что это не была война бедных против богачей. Анализ многих восстаний показывает, что, начавшись с антиналоговых выступлений, они часто превращались в такую войну, и тогда дворцы подвергались нападению, причем не потому, что владельцами их были «выскочки» (т. е. ненастоящие дворяне), чиновники и финансисты (надо полагать, что к этим тонким отличиям восставший народ был слеп), а потому, что чиновники и финансисты были богачами и в городах олицетворяли собой власть. В деревнях также дело нередко доходило до нападений на замки, особенно (подчеркиваем это) если это были владения новых дворян, как правило применявших на своих скупленных у крестьян землях более интенсивные, переходные к капитализму формы эксплуатации.

Относительно участия в восстаниях других социальных слоев следует отметить, что участие как таковое, т. е. открытое выступление на стороне восставших, было явлением крайне редким (о мятежах знати мы скажем ниже). Точнее было бы назвать его некоторым попустительством со стороны местных властей, действительно случавшимся довольно часто, но, как правило, лишь на начальном этапе восстания, т. е. пока оно не задевало собственности, что признает и сам Мунье. Он прав и в том, что бывали даже случаи подстрекательства к восстанию со стороны дворян, парламентов и городских властей. Однако значение этого попустительства или подстрекательства Мунье сильно преувеличивает при оценке как отдельных восстаний, так и в целом. На деле привилегированные слои французского общества имели (каждый по-своему) известные претензии к правительству и рассчитывали удовлетворить их, хотя бы частично, путем нажима на него. В том или ином виде они такой нажим осуществляли постоянно, а народные восстания создавали в ряде случаев для этого особо благоприятную обстановку, которой спешили воспользоваться и муниципалитеты, и парламенты, и дворянство. Но это отнюдь не дает оснований полагать, что они присоединялись к восставшим или что восстания возникали лишь в результате их подстрекательства.