Древний Иран накануне империй (IX–VI вв. до н. э.). История Мидийского царства

Реформы, проведенные в одной провинции, могли быть осуществлены и в другой провинции — Ашдод, в филистимской земле, где находились города Газа и Аскалон. Филистимляне, потомки «народов моря», придя сюда, восприняли местную ханаанейскую религию. Намек на насаждение и здесь иудаизма имеется в пророчествах Софонии, который, как и Иеремия, был в этой борьбе сторонником Иосии. Его пророчества относятся ко второй половине правления Иосии. Софония говорит о недостаточности реформы, о необходимости дальнейшего искоренения идолопоклонства. В день гнева Господня спасутся только те, кто исполняют его законы. В результате «Газа будет покинута и Аскалон опустеет», «и достанется этот край остаткам дома Иудина, и будут пасти там и в домах Аскалона будут вечером отдыхать», то же произойдет в Ашдоде и Экроне (Соф. 1, 2:3–7). Итак, в Аскалоне и во всем Пятиградье будут жить только приверженцы истинной веры. Здесь очевидно выражена и конечная цель Иосии — включение этой страны в свое царство. Комментаторы Софонии считают реальной экспансию Иосии в Филистию [Kselman, р. 1077–1080]. Кажется уместным провести параллель с событиями конца VIII в. до н. э. Когда другой иудейский царь, Езекия (727–698), восстал против Ассирии и начал борьбу с идолопоклонством, первое, что он сделал, «он поразил филистимлян до Газы» (4 Цар. 18:8).

Преследование идолопоклонников и разрушение храмов не могло не остаться в памяти потомков, тем более что борьба против Ашеры, Ашторет и других богов закончилась для Иосии его трагической смертью у Мегиддо. Пострадавшие могли воспринять его гибель как наказание за содеянное, как месть богини всякому, кто не поклоняется ей и оскверняет ее дом. Память об этом могла сохраниться в храмовых легендах, в частности и в Аскалоне, храмы которого возрождались всякий раз и продолжали действовать с перерывами все последующие столетия. Не могли не помнить об осквернении храмов в Палестине и потомки иудеев, бежавших от преследования в Египет и продолжавших поклоняться там богине неба еще при фараоне Априи в VI в. до н. э. (Иер. 44). Геродот был в Египте, и отголоски этих событий могли дойти до него, но имя Иосии, возможно, там и не забытое, ему, не знавшему палестинской истории, вероятно, трудно было вписать в исторический контекст. Геродот сообщает (I. 105), что расспрашивал о святилище Афродиты Урании в Аскалоне. При этом среди прочего он мог узнать и о божественном наказании злодея. Но узнал ли он имя одного злодея или, может быть, их было слишком много?