Жанна – Божья Дева [litres]

Орлеанским горожанам она велела делать все необходимые приготовления. Всю ночь, как повествует «Дневник Осады», они перевозили продовольствие и снаряжение войскам, стоявшим под Турелью, и в то же время готовились восстановить сломанный мост, чтобы атаковать английское укрепление также и с тыла. «Завтра я вернусь в Орлеан по мосту», – говорила она.

Она «знала» теперь, что будет ранена именно в этот день. По словам Пакереля, она сказала ему: «Не оставляйте меня завтра; мне придётся много трудиться, больше, чем когда-либо до сих пор, и кровь потечёт из моего тела, над грудью». – «Она говорила, среди прочего, что будет ранена под этим фортом на мосту», – рассказывает другой свидетель, орлеанский житель В ноль.

7 мая чуть свет она была на ногах. О колебаниях командования узнало и население: по рассказу «Хроники празднования 8 мая», горожане явились к ней и стали просить её «совершить дело, порученное ей Богом и королём». Она села на коня и крикнула: «Кто меня любит – за мной!»

Увлекая за собой войска и народ, она двинулась к переправе. Но у запертых Бургундских ворот её ждал Рауль де Гокур, категорически заявивший, что никого не выпустит из города. Семнадцатилетняя девочка крикнула ему: «Вы злой человек!» Народ наседал, ворота открылись, толпа чуть не смяла Гокура. Она его вызволила и также повлекла за собой.

Часто говорится, что английские войска под Орлеаном были уже к этому времени деморализованы появлением не то ведьмы, не то, может быть, всё-таки святой. В какой-то степени это верно. Но отборные английские ратники в количестве 600–700 человек, занимавшие Турель под командованием Глейсдейла, во всяком случае никакой деморализации не проявили. По единогласному отзыву участников, бой носил исключительно упорный характер. Арманьяки бросались на приступ с величайшим воодушевлением, но каждый раз, понеся потери, оказывались сброшены вниз со стен крепости. Стоя впереди, Девушка, «вся в белом, со знаменем в одной руке и с мечом в другой», без устали поддерживала дух арманьякских войск и вновь и вновь вела их на приступ. «Я говорила нашим, чтобы они не сомневались и что они снимут осаду». «И рассказывали некоторые, что видели во время этого штурма двух белых птиц на её плечах» (по самой старой из дошедших до нас реляций, воспроизведённой у Эбергарда Виндеке) или же «белого голубя, летающего вокруг её знамени» (по «Хронике празднования 8 мая»).