Нет другой двери… О Гоголе и не только [litres]

Заметим, что преподобный Амвросий Оптинский не был почитателем Пушкина, а держал на своем столике только книгу басен Крылова, ежедневно прочитывая по две-три басни. Если же сравнить эти две великие личности – Оптинского старца и Ржевского протоиерея, то увидим в них глубокое духовное родство. В Оптиной Пустыни хорошо знали отца Матфея. Тот же старец Амвросий отзывался о нем как о человеке, «в жизни своей отличавшемся особенным благочестием»[265].

Другой критик, Павел Матвеев, автор книги о «Выбранных местах из переписки с друзьями», замечал в 1903 году, что в Оптиной Пустыни Гоголь «встретил мудрых иноков, благодушных и согретых истинно христианской любовью и глубоким смирением души. Они не пугали впечатлительного художника потрясающими картинами вечных мук за его авторскую деятельность, они не считали служение искусству тяжким грехом, как ржевский священник о. Матвей Константиновский, которого надо признать едва ли не одним из главных виновников сожжения второго тома “Мертвых Душ”».

Примечательно, что Константин Леонтьев, духовный сын преподобного Амвросия Оптинского, говорил, что тот «больше сочувствовал сожжению Гоголем своих произведений, чем писанию»[266]. Прозорливый и святой старец в точности понял духовный смысл происшедшего – Гоголь следовал твердо воле Божией и сделал свой выбор сознательно.

Можно было бы привести много несправедливых отзывов об отце Матфее, которые, как правило, высказывали писавшие о Гоголе. Например, протопресвитер Василий Зеньковский утверждал, что отец Матфей «не подходил для духовного руководства таким человеком, каким был Гоголь». Ему казалось, что в те годы «были священники с широким пониманием вопроса об отношении Церкви и культуры»[267]. В качестве примера он приводит архимандрита Феодора (Бухарева). Но последний, как известно, не годился в духовные наставники уже потому, что оставил священный сан и вышел из монашества в мир. В то же время от отца Феодора можно было услышать в откровенных беседах «самые почтительные, почти благоговейные отзывы об о. Матфее» (как вспоминал Николай Иванович Субботин, профессор Московской Духовной академии, специалист по истории русского раскола)[268].